Анна Дэвис - Такси!

С наилучшими пожеланиями, Крэйг.

Да уж, «наилучшие пожелания», «буду докладывать обо всем». Еще острит, гад.

Мистер Проссер ошибался. Повидать Стефа мне не дали. Я снова коротала время на скамейке. В 1.30 дня приволокли пару вдрызг пьяных футбольных фанатов, которые орали во всю глотку, что ни в чем не виноваты. В 2.00 привели печального человечка в голубом спортивном блейзере и в наручниках. Девку с ребенком наконец-то забрали. Осточертело уже смотреть, как этот щенок цепляется за ее титьки, словно насос. В 2.30 сержант Крайер сжалился и принес мне чашку чая.

— Надеюсь, душечка, парень того стоит.

Соседи по скамейке появлялись и исчезали, только спящий бродяга да я не двигались с места. В 2.57 явились два каких-то типа лет сорока. Одеты с иголочки. Один предъявил сержанту Крайеру удостоверение, и тот вскочил, чтобы проводить их. Когда они скрылись за дверью, сержант бросил взгляд в мою сторону и улыбнулся. Мне стало не по себе. Через несколько минут пришел мистер Проссер, весь красный и запыхавшийся. Я было приподнялась ему навстречу, но он только кивнул и замахал рукой, давая понять, что сейчас не до разговоров. И скрылся за той же дверью. Вот теперь я задергалась по-настоящему.

Слетала к машине и запила очередную пару таблеток остатками «Лафроэйга». На пути обратно в участок пришлось купить жевательную резинку — чтобы изо рта не разило виски.

К 4.30 я купила и прочитала «Гардиан», «Индепендент», «Миррор» и «Прайвит ай». Еще я обзавелась бутылкой виски «Гленфиддих» и припрятала ее в кебе. Сержант Крайер или не мог, или не хотел объяснить мне, что происходит. В пять часов на его место заступил сутулый служака с вытянутой физиономией и валлийским акцентом. Он смахивал на одного из моих школьных учителей. Я слышала, как кто-то окликнул его: сержант Клируотер.

— Мисс Чит… Кэтрин…

Я подскочила, очнувшись. Шея затекла, мышцы ноют. Чья-то рука лежала у меня на плече. Мистер Проссер, а рядом с ним — сержант Клируотер.

— Что… Я тут долго…

— Кэтрин, вы сейчас можете встретиться со Стивеном, — сказал мистер Проссер. — Но прежде, думаю, нам с вами надо кое о чем переговорить. Вы в порядке? Взбодриться не хотите?

— Нет, все в норме. — Я провела рукой по гудящей голове и попыталась сглотнуть — во рту пересохло и стоял горький привкус. — Извините, а который час?

— Двадцать минут седьмого, — сообщил сержант Клируотер.

— Господи…

— Выйдем на минуту, — предложил мистер Проссер.

Стемнело, дул сильный, пронизывающий ветер. Прохожие ныряли в метро на «Ливерпул-стрит» или разбегались по гостеприимным барам или пабам. «Кувшин и пианино», «Улитка и салат», «Все в одном» — заказывают там свой портер, «Корону» или светлое бельгийское. А мне снова позарез нужен парацетамол.

Мистер Проссер что-то говорил, но я с трудом следила за его словами. Мир вокруг зудел, как назойливое радио. Огни автомобилей, тучи выхлопов, продавцы газет, перепачканные грязью строители, работавшие неподалеку, — все и вся заглушали адвоката. Я кивала, а сама думала о том, что мне холодно и что я хочу спать — как убитая, в своей постели, одна. Рядом, дымя сигаретами и переминаясь с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть, топтались какие-то люди. Они говорили о Крите — один как раз туда собирался, а другой там уже побывал. Веселые, нормальные голоса. Захотелось подойти и попросить сигарету. Курить я не собиралась — просто возникло желание стать одной из них.

— …Так что дело с «риохой» оказалось не таким уж и второстепенным, — долетел до меня голос мистера Проссера. — И конец всем переговорам. — Он казался весьма довольным собой. — Хотите сейчас с ним увидеться, Кэтрин? Или пока остановитесь на этом?

— А? На чем остановлюсь?

— На вопросе, будете ли вы с ним и дальше, дорогая. Это означает начало новой жизни, под новым именем.

Вид у Стефа был жалкий. Как у запаршивевшего кота-доходяги. Грязные волосы, подбородок в пятнах — ему нужно было побриться. Теперь от него пахло не чернилами, нет, это было что-то мощное, ядовитое. Пот, высохший на одежде, начал вонять. Все это признаки страха — именно засушенным страхом и пахло от Стефа.

И все же он улыбался, сжимая в руках банку кока-колы. Воспаленные глаза вспыхнули нездоровым блеском, когда я следом за мистером Проссером вошла в комнату.

— Кэт! Я уж думал, ты сюда не доберешься!

— Я торчу здесь весь день.

Стул подо мной, когда я села за стол напротив Стефа, громко заскрипел. В дальнем углу, прямой как струна, замер полицейский — притворялся, что его там нет. Стены, выкрашенные в темно-розовый цвет, напомнили мне мою старую спальню в отцовском доме. На столе лежал выключенный диктофон. А на тех двух стульях, видимо, прежде сидели те господа в костюмах. Люминесцентная лампа на потолке мигала, и моя головная боль усилилась.