Анна Дэвис - Такси!

— Ага. Полпервого, — отозвался Джимми.

— Ах черт. Полпервого меня не будет. Ты почему не дал мне самому с ним поговорить?

Джимми отмахнулся:

— Остынь. Я-то буду. Уж как-нибудь справлюсь.

Стеф кивнул и глотнул пива.

С чем справишься? — подмывало меня спросить. Но не учинять же Джимми допрос прямо здесь.

Прибыла моя ягнятина. Ну, допустим, это был цыпленок, но делать мне больше нечего, кроме как жаловаться.

Томагоччи, похоже, готовились к случке.

— Вы уже сплавили остальных? — спросила я.

— Не-а, — сказал Джимми. — Беда в том, что это старая модель. Их уже никто не хочет. Всем подавай новеньких — Тинни, Динни или как их там.

— Нас накололи, — добавил Стеф.

— В самом деле? Какая неожиданность. — Я так и не смогла сдержать сарказм.

А томагоччи тем временем совсем разошлись.

— Вот, пожалуйста, — вздохнул Стеф. — Это бывает, если оставить их без присмотра. Они съезжают с катушек.

Когда я впервые увидела Стефа, он удирал по Саут-Банк от двух амбалов, каждый из которых был крупнее его по крайней мере вдвое. Я как раз остановилась посмотреть, не спустило ли левое колесо. Поднимаю голову и вижу худенькую фигурку, размахивающую руками будто цепами. Парень с перевернутым лицом и безумными глазами несся на меня и вопил:

— Они хотят меня убить! Они меня убьют!

Я не сразу увидела преследователей. Было воскресенье, и на открытой сцене у Королевского фестивального зала играл оркестр. Вокруг болталась уйма народу. Но потом я заметила двух мордоворотов, ломившихся сквозь толпу, увидела выражение их поросячьих глазок, услышала, как громыхают ботинки по ступенькам, по тротуару…

Блондинчик притормозил возле меня, согнулся пополам в приступе кашля. Похоже было, что его вот-вот вывернет наизнанку.

— Пожалуйста… — И это все, что он сумел выговорить.

Я распахнула дверцу кеба:

— Залезай.

Дурачок хохотал и показывал амбалам средний палец, когда мы рванули с места.

— Куда? — спросила я, отъехав достаточно далеко.

— Мэйд-Вейл.

Всю дорогу Блондинчик названивал по мобильнику. Я пыталась подслушивать, но так и не уловила ничего вразумительного в потоке шуточек. Так и тянуло спросить, зачем эти мордовороты за ним гонялись, но парень с головой ушел в свою болтовню.

Наконец он сказал, чтобы я пару раз повернула направо, а потом налево, — и мы затормозили у элегантного дома двадцатых годов. Я взглянула на счетчик:

— Десять шестьдесят.

Панику на лице Блондинчика я заметила сразу и заблокировала дверь за секунду до того, как он схватился за ручку. Надо было сообразить, что это кидала, но слишком уж меня заинтриговала сама ситуация, да и не хотелось оставлять его на съедение этим гориллам. Днем таких подвохов обычно не бывает — потому и расслабилась. Кидают, как правило, в ночное время.

— Это так ты меня благодаришь за то, что я твою шкуру спасла?

— Извини, это не то, что ты думаешь… Я и не собирался… — У Блондинчика по крайней мере хватило совести смутиться.

Я повернулась к нему:

— Сколько у тебя при себе?

— Ну… — Он пошарил по карманам джинсов, а потом беспомощно улыбнулся, и белокурые пряди упали ему на глаза.

— К банкомату едем или как?

— У меня нет с собой карточки. Она в квартире… Если позволишь мне за ней сходить…

Этот недоносок серьезно думает, что я вчера на свет родилась?

— Похоже, у нас маленькая проблема. Скажи, как ты собирался со мной расплачиваться?

Блондинчик заерзал.

— Видишь ли, когда я убегал от тех парней, мне пришлось бросить все деньги.

Теперь я уже больше веселилась, чем злилась, но не хотела, чтобы маленький шельмец это понял.

— Слушай, детка, когда я начну с тобой разбираться, ты пожалеешь, что не остался с теми баранами.

— Ну, давай мы как-нибудь… Я ведь могу все уладить? Что, если я позвоню? Скажу, чтобы принесли деньги?

— Полагаешь, я с тобой весь день сидеть буду?

— Нет, я… э-э… Я в курсе, у тебя каждая минута на вес золота… — Он отчаянно скреб в затылке и таращился в окно; на лице явственно отражалось желание очутиться где-нибудь на улице, а не торчать тут со мной взаперти. — Понимаешь, — продолжал он, — я поставляю качественные товары для таксистов, таких же, как ты. Вообще-то я как раз тихо-мирно сбывал свой товар, когда два этих крупных джентльмена на что-то обиделись и решили меня убить…

— А что именно ты сбывал?

— Чехлы для сидений. У меня дома еще есть. Может, согласишься взять вместо… Да нет, вижу, что не согласишься.