Анна Дэвис - Такси!

Джонни отстранился. Лицо его скривилось, и он опять схватился за голову.

— Ты таблетки принимаешь?

— Дерьмо это все.

— Конечно, дерьмо, но ты их пьешь или нет?

Пошатываясь, Джонни ушел на кухню. Некоторое время я сидела в одиночестве. Снова приложилась к виски… Слышно было, как вода льется в стакан. Скрипнула дверца буфета, в стакан плюхнулись таблетки. Секунду спустя Джонни позвал:

— Кэйти…

— Что?

— Ничего.

Быть с Джонни все равно что стать зверем, угодившим лапой в ловушку, — так и ходишь, таская капкан за собой.

Я потянулась к исписанному листку бумаги. На обороте старого счета за газ я прочла:

На бумагу упала слеза. Листок выскользнул из рук; нахлынули воспоминания, переживания прошлых времен, но слез больше не было. Они уже иссякли. Я думала о маминой машине на утесе в Кенте — двигатель продолжает работать, мама лежит, привалившись к рулю, и резиновый шланг тянется от выхлопной трубы в кабину. На маме было новое платье, платье с ее дня рождения.

— Ты чего? — В дверях стоял Джонни со стаканом воды в руке.

— Постменструальный синдром. — Я-то знала, как его вырубить. — Идем в постель?

Он посмотрел на часы:

— Рановато еще…

— Пожалуйста.

Джонни сел рядом со мной, осушил стакан и потянулся за бутылкой виски.

— Выпей-ка еще.

— Давай лучше в постель.

Красный мобильник затрезвонил пронзительно и внезапно, разогнав нашу пьяную одурь.

— Кого еще… — пробормотал Джонни, обшаривая мою куртку и не обращая внимания на мое «ну его».

— Да пусть себе звонит, — скривилась я, но Джонни уже отыскал в моем кармане мобильник и нажал кнопку.

Послышался чей-то голос, но я не могла разобрать, чей именно. Лицо Джонни потемнело. Сверкнули воспаленные красные глаза.

— Секунду, — процедил он и резко ткнул мобильник мне в грудь. Я попыталась ухватить его, но не сумела; телефон упал на пол. Я полезла было за ним, но тут Джонни наступил мне на руку. Пальцы захрустели. Джонни сам подхватил мобильник и отключил его; нога по-прежнему придавливала мои пальцы к полу.

— Джонни… — Рука горела огнем.

— Что еще за Крэйг такой? — Он наконец убрал ногу, и я повалилась на пол, баюкая поврежденную руку. Джонни возвышался надо мной с искаженным от ярости лицом. — Я еще раз спрашиваю, что за долбаный хрен этот Крэйг?

— Просто парень, которого я подвозила.

— Просто парень, которого ты укатала, да?

— Господи, Джонни, он для меня действительно пустое место.

Джонни снова отошел к окну и встал, повернувшись ко мне спиной. Кажется, он просто не хотел меня видеть. Если бы видел, озверел бы еще больше.

— Если он — пустое место, с чего он тебе названивает? — Джонни старался сдерживаться, но бешенство прорывалось сквозь напускное спокойствие, как тускло-розовый цвет пробивался сквозь красную краску «Слона».

— Не знаю я.

Сами собой потекли слезы. Сил моих больше нету.

— Лжешь, Кэйти.

— Не лгу. Я не знаю, почему он мне названивает. Я ничего не сделала!

Поднявшись на ноги, я схватилась за куртку. Все, ухожу отсюда.

— Тогда откуда у него твой номер?

— Его другу стало плохо у меня в такси. Я помогла дотащить его до квартиры этого Крэйга. И забыла там телефон. Пришлось с ним поужинать, чтобы получить мобильник обратно.

— Это еще что за хрень? Пришлось с ним поужинать?

— Да, но ничего не было, Джонни. Клянусь тебе, ничего не было!

— Шлюха.

Левый глаз взорвался тысячами искр, боль была такая, что я даже перестала воспринимать ее. Меня швырнуло назад, и я приложилась затылком об угол кофейного столика еще до того, как коснулась пола. Наверное, на несколько секунд я вырубилась, потому что потом было такое ощущение, будто просыпаюсь, а левый глаз открыть не могу. В ноздри шибанул затхлый запах старого ковра, а где-то надо мной Джонни нянчил свой кулак, плакал и причитал:

— Вот дерьмо, что же я с тобой сделал? Кэйти, я ведь тебя люблю.

Под ногой у меня зашуршала бумага, и я сначала подумала, что это папино письмо, — но это был старый счет за газ, исписанный стихотворными строчками.

Розовый мобильник — Эми: «Ты совсем не сексуальная, когда дуешься. НУ ЖЕ, Кэти, позвони мне. Появись. Или мамаша тебя совсем запрягла?»