Наталия Рощина - Одержимость

– Марк.

– Замечательное имя и, кажется, геркулесовское здоровье.

– Ему по работе положено, – буркнул Андрон.

– Вам тоже, не забывайте этого.

– Да уж, – обреченно вздохнул Некрасов. – Я готов. Ставьте вашу капельницу…

– Тогда идите за мной, Андрон Егорович. Вы, наверняка, забыли, где находится ваша палата?

– А может, все-таки завтра? – Андрону вдруг захотелось, чтобы Маша была рядом с ним. Ему стало плохо от одной мысли о том, что он окажется один в окружении этих людей в белых халатах.

– Вы должны полежать под капельницей, а потом – отдохнуть от нее. Это весьма действенная процедура. Хорошо было бы просто лечь в стационар. – Карцев оглянулся на понурого Некрасова и на ходу перестроился: – Я не приветствую лечение на ходу. Хотя в вашем случае… Именно так и получится. Вы ведь против стационара?

– Против.

– Я знал, что вы именно так ответите. Но палата вам все равно понадобится.

– Хорошо, хорошо. – Андрон решил не тратить время на пререкания.

Роман Борисович распахнул двери одноместной палаты. Освещенная ярким солнечным светом, она показалась Андрону огромной. Кровать, журнальный стол, два кресла, стулья, телевизор, небольшой шкаф и дверь, ведущая в службы. Ничего не изменилось. Это его палата. Здесь он проводил время во время ежегодных профилактических осмотров, здесь лежал после операции аппендицита.

– Мы должны быть здоровы, юноша! – пафосно провозглашал Марков, когда Некрасов пытался пропустить очередной осмотр.

Андрон и сейчас оказался здесь потому, что Маркову бывает трудно противоречить.

– Что скажете? – Карцев замер в предупредительном ожидании.

Устроившись в кресле, Андрон только теперь заметил на столе вазу с нарциссами. Некрасов поморщился: он не любит эти цветы, но говорить об этом не будет. Он не хочет прослыть капризным пациентом. Черт с ними, с нарциссами. Палата отличная, словно номер в дорогой гостинице. Да, именно так он и будет воспринимать место вынужденной посадки. Некрасов улыбнулся.

– Что? – Доктор заметил тень недовольства на его лице.

– К такому люксу не хватает одной детали.

– Какой?

– Эстетической завершенности в виде красивой, обворожительной медсестры, которая будет каждый день вкалывать мне в вену иголку и следить за тем, чтобы раствор не поступал слишком быстро. – Некрасов усмехнулся растерянности доктора. – Я пошутил, Роман Борисович.

– Да? Ну, вообще-то ваше пожелание не так уж и несбыточно. – Карцев загадочно смотрел поверх головы Некрасова. – Да я, собственно, и говорил вам об этом.

– Я правда пошутил.

Андрону стало неловко. Он представил, как в палату войдет медсестра лет сорока пяти–пятидесяти. Роман Борисович говорил об опытной, самой квалифицированной. Фантазия Некрасова создала образ профессионалки, давно разменявший четвертый десяток. По его мнению, именно к такому возрасту можно стать опытной и суперпрофессиональной. К тому же имя Майя вызывало у него странные ассоциации: слишком худая, слишком надменная, бесстрастная, относящаяся к своим обязанностям с подчеркнутым вниманием медработника, многое повидавшего на своем веку. Долго размышлять об этом Андрон не стал. Мешала головная боль.

– Вы пока располагайтесь, а я пришлю Майю Владимировну. – Роман Борисович мягко положил руку ему на плечо. – Нужно находить время, чтобы заниматься собой, исключительно собой, уважаемый Андрон Егорович. И возраст здесь ни при чем. С вашими нагрузками, милейший, нужно периодически останавливаться.

– Вы меня уже убедили.

– Хочу верить.

– Я знал, к кому обращаюсь, – превозмогая боль, улыбнулся Андрон. Сколько раз только сегодня ему приходилось делать над собой усилия?

– Я зайду в конце процедуры, и мы окончательно договоримся на завтра.

– Хорошо, Роман Борисович. – Некрасов достал мобильный, чтобы позвонить Маше. Взглянул на часы. До вечеринки еще далеко. – Кстати, сколько времени займет капельница? Вы говорили, но я уже забыл.

– Сорок минут–час, а потом желательно полчаса полежать.

– Это очень долго.

– Андрон Егорович, – доктор недовольно покачал головой, – милейший, вы же говорили, что все поняли и я вас убедил.

Андрон засмеялся. Карцев погрозил ему пальцем и вышел из палаты. Некрасов еще не знал, что всего несколько мгновений отделяют его от встречи с той, которая легко, играючи перевернет всю его жизнь, которая разрушит его мир, лишит его покоя. А пока он нажимал кнопки мобильного. Ему было необходимо услышать голос Маши.