Наталия Рощина - Одержимость

А потом они вместе принимали ванну. Расслабляющий массаж в сочетании с ароматом апельсина и приятным журчанием воды – чудесное начало дня.

– Ты воскресила меня, кудесница. Спасибо тебе.

– И всего-то? – Маша властно захватила его губы. Ее язык не встретил сопротивления, французский поцелуй возбудил обоих.

– Нет, нет, милая, – улыбнулся Некрасов, мягко отстраняясь. – Еще один марафон – и я не захочу ехать в офис.

– Это возможно?

– Теоретически.

– Если я способна на то, чтобы удержать тебя дома, тогда я действительно кудесница! – гордо провозгласила Маша. – Только ты врешь. Ты ведь наркоман.

– Я?!

– Да-да. Тяжелая форма. Твоя зависимость неизлечима.

– Ревность к женщинам сменяется ревностью к работе? Я правильно понимаю?

– Вы правильно понимаете, – ущипнула его Маша.

– Ты что? Больно же. – Андрон покинул «поле боя».

– Это я любя, учти.

– Спасибо.

Головная боль окончательно отступила. На этот раз обошлось без обезболивающих. Некрасову захотелось снова вернуться в спальню, но теперь лишь для того, чтобы юркнуть под одеяло и, закрыв глаза, снова уснуть. Непозволительная роскошь. Он давно уже спит не более пяти часов в сутки. Вот и вчера Андрон приехал домой за полночь. Просто должен был закончить работу. Не в его привычках откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Некрасов – трудоголик, для него не существует режима, усталости, когда дело касается бизнеса. Все силы любимому делу. Как же все-таки здорово, что ему нравится это занятие. Назовите хоть одного миллионера, который занимался бы нелюбимым делом. Получится? Нет. Обязательное условие успеха – любить свою работу, отдаваться ей безоглядно, не задумываясь над тем, что есть другой мир. Мир, параллельный, в котором дом, семья, друзья, развлечения, отдых.

Сегодняшнее утро – маленькое отступление от привычного ритма, не в отношении утреннего секса, а того, что происходило потом. Вместо быстрого, освежающего душа – расслабляющая ванна с массажем. Вместо обжигающего кофе – ароматный черный чай с лимоном. Горстка кураги, грецких орехов и бутерброд с черной икрой – Маше доставляет особое удовольствие составлять его рацион. Андрон не возражает.

– Я сегодня пришлю за тобой машину к шести часам, – уже уходя, вспоминает Некрасов.

– Что за мероприятие? – встрепенулась Маша.

– Неформальная встреча местного бомонда. Нужно присутствовать, а не хочется.

– Почему? – На ее лице недоумение.

– Хочется, не хочется – не вопрос, Манечка. Мы должны там быть, потому что на всю ивановскую объявим о благотворительной акции. Будем, наконец, реконструировать здание оперного театра. Это хорошая реклама нашей фирмы, понимаешь? А реклама, как известно, двигатель прогресса.

– А потом ты опять будешь давать интервью, улыбаться и говорить, что таких Некрасовых вокруг много?

– Точно. – Андрон поцеловал Машу. – Положение обязывает.

– А я буду стоять рядом и излучать счастье и гордость?

– Ты уже поймала нужную волну?

– Давно. Многолетний опыт.

– Умница.

– Я знаю, – улыбнулась Маша.

На сердце у нее тревожно. Это гнетущее чувство не дает ей покоя. Большие деньги – большая опасность: конкуренция, завистники, неудачники с амбициями. Андрон работает в изматывающем режиме, но говорить об этом не позволяет. И эти головные боли – следствие переутомления. Ни один организм не выдержит таких запредельных нагрузок. Некрасов упрямится и не хочет идти к врачу. По какой-то не понятной Маше причине он очень предвзято относится ко всему, что связано с медициной. Упрямство Андрона проявляется не только в желании быть первым, но и в нежелании следить за своим здоровьем. Кажется, сегодня его снова хорошо прижало. Стоит попробовать в очередной раз уговорить его лечь на обследование.

– Андрюша, я вот что хочу сказать. – Только она позволяет себе так обращаться к нему. Андрон говорит, что это имя ему не нравится – сюсюканье какое-то, а не имя. Но для Маши он делает исключение. – Весна, обострение хронических заболеваний…

– Каких заболеваний? – Некрасов саркастически усмехается. Ставки падают – его уже причислили к хроникам.

Нельзя жаловаться. Того и гляди запишут в безнадежные больные.

– Я серьезно говорю.

– Чего ты хочешь? – Он уже был готов выйти из дома. Водитель подогнал машину.

– Съездил бы ты к врачу.

– Ты снова об этом! – Эта тема всегда его раздражает. Но сегодня Некрасов был настроен менее категорично.