Наталия Рощина - Одержимость

На часах половина второго ночи, а его нет. За последние две недели Некрасов уже три раза не ночевал дома. Бывало, Андрон допоздна засиживался в офисе. Тогда сердце ее было спокойно. Но теперь его постоянные задержки не связаны с работой. У Маши нет сомнений – здесь замешана женщина. Это читается в быстрых, ускользающих взглядах Андрона, в его нежелании общаться. И запах…. Запах предательства, постепенно вытесняющий аромат взаимности. Их любовь умирает.

Поднявшись с кровати, Маша подошла к открытому окну. Привычная картина: освещенный неярким светом фонарей кованый забор, перед ним – тонкие силуэты высоких кипарисов, островки розовых кустов, заботливо рассаженных садовником. Это Андрон сказал, что хозяйка обожает розы, особенно красные, вот садовник и расстарался. Хозяйка…

– У вас золотой характер! – подчеркивает домработница то ли от желания угодить Маше, то ли считая так на самом деле. Собственно, ее никто не просит давать оценок. Особенно когда Маше приходит в голову отчаянная мысль, что больше всего страдают именно женщины с золотым характером.

Неподалеку – соседний дом. За столько лет, что Маша живет здесь, они общаются исключительно официально, остановившись на стадии взаимной вежливости. Это обычные приветствия и дежурные вопросы, на которые можно ответить милой улыбкой. Слова никому не нужны. Маше обидно, что за столько лет она так и не смогла завести дружбу с соседями. Долгое время ее это беспокоило. Она сказала об этом Андрону, а он в ответ лишь рассмеялся, объяснив, что не для того строят дома за городом, отгораживаются заборами, чтобы вдруг впускать в свою жизнь случайных людей.

– Чем меньше будут знать о нашей жизни, тем лучше для нас, – заключил он.

Одиночество окружило Машу высоким забором, словно непроходимыми зарослями терновника. Изменить что-либо не в ее силах. Она живет по правилам мира, в который ввел ее Андрон. Только в нем нет ни лучшей подруги, ни самой что ни есть обыкновенной. Подруги остались в прошлом, где она выживала по своим правилам. Потом появился Некрасов, и все изменилось. Поначалу перемены ее радовали, вызывали восхищение, робость, трепет. Со временем все свелось лишь к ее невероятной привязанности к Андрону, к полной зависимости от его настроения. Маше было этого достаточно. Андрон спешил к ней с работы, и это было самым важным. Теперь она постоянно одна. Лавина дел, которой прикрывается Андрон, – отговорка. Раньше во всех самых сложных, критических ситуациях он находил время для нее.

Не с кем Маше поговорить о том, что творится у нее на душе. Некому ее пожалеть, утешить, дать совет. Ни равнодушным соседям, ни бывшим подружкам, связь с которыми она поначалу старалась поддерживать, а потом все как-то сошло на «нет». Даже по телефону позвонить некому. Маша закрыла глаза, по щекам потекли слезы. Вот до чего она докатилась. Вся ее жизнь сосредоточена в одном-единственном имени – Андрон. Он – воздух, которым она дышит, он – живительная влага, он – любовь и надежда. Он – все! Короткое, безжалостное слово. Но скоро, очень скоро у нее ничего от него не останется…

Она не выдержит правды. Ни возражать, ни оправдываться она не сможет. Она молча примет убийственную новость и постарается выглядеть достойно. Это означает – не рыдать, не умолять, не ставить условий. Истерикой она ничего не добьется, только ускорит разрыв. Ей не нужно ждать откровенного разговора, чтобы понять это. Она чувствует сердцем.

Обняв подушку Андрона, Маша легла. Поджав губы, смотрела в темноту. Взгляд ее был таким, словно она видела что-то доступное только ей. Наконец швырнула подушку на пол. Откинулась на спину и подумала, что было бы здорово вот сейчас, именно сейчас умереть от сердечного приступа. Такого, чтобы не мучиться. Мгновение – и ты переходишь в иной мир. Конечно, хотелось бы стать свидетельницей реакции Некрасова на произошедшее. Она все отдала бы за то, чтобы увидеть его запоздалые слезы раскаяния.

Повернувшись на бок, Маша поджала колени. Она готова распрощаться с этим миром, если в нем больше не осталось места для ее любви. Это открытие поразило своей безрассудностью. И все же мысль о возможной скоропостижной смерти невероятным образом успокоила ее.

Через несколько минут она уже спала и не слышала, как вернулся Некрасов. Маша спала крепко, а Андрон не хотел ее тревожить. Он лишь бросил удивленный взгляд на подушку, валяющуюся на полу, и отправился спать в кабинет. Правда, в отличие от Маши, ему еще долго не удавалось уснуть. Стоило закрыть глаза, как память возвращала его в прошедший вечер, безумный вечер, полный любви. Теперь любовь ассоциировалась у Андрона лишь с одной женщиной по имени Майя.