Ким Лоренс - Любовная терапия

— Но это не имеет никакого отношения ко мне...

Мэтт покачал головой. Они оба оказались жертвами хитроумного плана Друзиллы, и он испытывал к девушке сочувствие.

— Она полагает, что, если у меня родится сын, каменное сердце старика растает при виде внука. (Вряд ли, подумала Кэт. Судя по всему, отец Мэтта такой же упрямый и самоуверенный, как и сын.) Вот где начинается роль, предназначенная Друзиллой тебе.

— Мне? — непонимающе переспросила Кэт.

— Я же не могу сам родить сына.

— Это должен быть обязательно мальчик?

— Нет, — ответил Мэтт, — просто Девлин.

Глаза Кэт стали круглыми, как блюдца.

— И она выбрала меня, потому что я подхожу на роль матери?

— Именно.

В каком надо быть отчаянии, чтобы решиться на такое, подумала Кэт. В какой сложной ситуации оказалась Друзилла — между мужем и сыном как меж двух огней. Кэт стало ее жалко.

— Ей, должно быть, очень тяжело. Ваш отец знает, что вы здесь?

— Может быть, — равнодушно ответил Мэтт. — Они заключили своего рода соглашение — никогда не говорить обо мне друг с другом, но я уверен, что он тоже осведомлен о ее планах.

— А я еще думала, что у меня странная семья...

Кэт остановилась, внезапно осознав, что теперь у нее нет ни странной, ни вообще никакой семьи. Грусть в ее глазах заинтриговала его.

— Может, тебе тоже есть что рассказать?

— Может быть, — холодно ответила Кэт, зная, что никогда не сможет раскрыть семейные секреты этому мужчине. Девушка спустилась по ступенькам, ведущим в бассейн, и оказалась в воде по щиколотку. Подняв голову, она обнаружила, что ее глаза оказались на одном уровне со шрамами на левой ноге Мэтта.

Кэт, по природе очень чувствительной, пришлось много лет учиться спокойно реагировать на страдания других людей. Если бы она не могла переносить боль других, она не смогла бы хорошо справляться со своей работой. Но одного взгляда на шрамы Мэтта хватило, чтобы все мысли о профессиональном безразличии вылетели у нее из головы. Она физически ощущала перенесенную им боль.

— Желаешь рассмотреть все мои шрамы?

Только развратница могла воспринять эти слова как сексуальное предложение. Кэт отвела глаза, заливаясь краской.

Мэтт коснулся шрама над коленом.

— Здесь они вставляли болты, — указал он, — но началось заражение, и пришлось снова делать операцию.

Но Кэт не слышала его слов, она не могла оторвать глаз от его золотистой кожи, перед глазами у нее мелькали эротические видения. Она представила, как эти пальцы касаются ее тела, и ей стало жарко.

— Я видела шрамы и пострашнее, — хрипло выдавила она. — Позвольте помочь вам спуститься в бассейн.

Господи, как жаль, что вода теплая! Ей бы не помешал сейчас ледяной душ.

— Скажи, что чувствует женщина, глядя на них?

— Женщина?

— Ты знаешь, о чем я. Что ты почувствовала? — спросил Мэтт беззаботно. — Жалость, отвращение, страх? Не утешай меня. Я хочу знать правду.

Кэт покачала головой, не веря своим ушам.

— Знаете, тщеславие мужчин никогда не перестает меня удивлять, — сердито пробормотала она. — Неужели вы считаете, что женщин интересует только ваше тело?

— Ты первая это сказала, — игнорируя протянутую ему руку, он осторожно спустился по ступенькам.

Кэт поняла, что он не хочет ее помощи.

Она пожалела, что невнимательно слушала Друзиллу, когда та рассказывала о какой-то подруге Мэтта — или речь шла о невесте? — которая бросила его, потому что решила, будто он изуродован. Дура, подумала с отвращением Кэт. Если любишь человека, разве шрамы имеют какое-то значение?

— Только из-за того, что одна женщина предала вас... — (Мэтт остановился.) — Друзилла рассказала мне о вашей девушке, — продолжила Кэт пылко. Ее грудь бурно вздымалась. — Но мне кажется, это была не слишком... умная девушка, — закончила она.

— Может быть, но очень симпатичная, — сказал Мэтт с ностальгическим блеском в глазах. Он и не предполагал, что их с Анджелой ждет совместное будущее. У них были не те отношения.

У Кэт сжалось сердце при мысли, что Мэтт может не считать симпатичной ее, Кэт. Не то чтобы ей было какое-то дело до того, какой он ее считает, но... Похоже, он нарочно завел разговор о шрамах, чтобы услышать от нее, что они нисколько его не портят, потому что ценит в людях только внешность. Часть ее требовала не поддаваться на провокацию, часть жаждала сказать ему, что он великолепен.

Глядя на его необыкновенной красоты лицо, Кэт не знала, что ей сказать. Мэтт был одним из самых уверенных в себе мужчин, с которыми ей приходилось сталкиваться. Но внешность бывает обманчивой, напомнила себе девушка. Может быть, он прячет свои чувства под маской легкомысленного донжуана? И только она уже собиралась сказать, что даже со шрамами он великолепен, Мэтт все испортил.