Маша Царева - Девушки с проблемами

– Что же ты собираешься делать? – округлила глаза Даша. Под глазами застыли сине-зеленые потеки туши, но ей было все равно.

– Как что? – ухмыльнулась Инна. – Для начала сниму квартиру. Потом буду работу искать.

– Надеешься подписать с кем-нибудь контракт? – немного ревниво спросила Даша. Инне-то полегче с контрактом будет. Во-первых, она была солисткой «Паприки» и мелькала в прессе чаще остальных. Во-вторых, она не беременна. И еще смеет на что-то жаловаться.

– Ну уж нет, надоело. Я же профессиональный переводчик, этим и буду заниматься.

– Переводчик? – изумленно протянула Даша. – Ты-ы?

– Ну да, – скромно улыбнулась Инна. Видимо, ей польстило такое откровенное недоумение бывшей коллеги. – У меня даже диссертация недописанная имеется. Я же, чтобы в «Паприке» петь, бросила аспирантуру.

– Ну ты даешь!

– Правда, язык я подзабыла, – вздохнула Инна, – надо забрать у родителей учебники.

– А у родителей ты не можешь жить? – Сама Даша с удовольствием переселилась бы под крыло заботливой родни, если бы у нее хоть кто-нибудь был в Москве.

– Не хочется, – поморщилась Инна. – Понимаешь, они всегда были против того, чтобы я лезла в шоу-бизнес. Мама долго даже подарков от меня не принимала, считала, что я скатилась по наклонной...

– А вот мои, наоборот, мною гордятся, – вздохнула Даша. – Конечно, я когда им звоню, немного сгущаю краски...

– А ты не собиралась поехать домой?

– Куда, в Леонидовку, что ли?

– А это где?

– Вот именно, – усмехнулась Даша, – в жопе мира, вот где. Нет уж, я отсюда ни ногой. Слушай, а яблочки у нас не пригорят?

Инна метнулась к духовке и, обмотав руку полотенцем, извлекла сковородку. Печеные яблоки в медовой карамели выглядели подозрительно, зато источали божественный аромат. Даша вдруг осознала, насколько голодна. Не ела ведь ничего с самого утра, не до того было.

– Может, выпьем? – весело предложила она. – У меня где-то была бутылочка вермута.

– Мне показалось, ты и так немножко выпила, – засомневалась Инна.

– Ну да, – гордо подтвердила Даша, – вискаря. К сожалению, тебе предложить не могу, поскольку бутылка была разбита мною в порыве страсти.

– Скорее уж в порыве отчаяния, – пробормотала Инна. – Дашка, а тебе разве можно пить?

– А что я, рыжая, что ли?

Инна перевела красноречивый взгляд на замаскированный свитером круглый Дашин живот.

– А, ты об этом, – с деланым равнодушием махнула рукой Даша. – Об этом можешь не беспокоиться. Ребенка не будет.

У Инны вытянулось лицо. Она посмотрела на ароматные яблоки, лежащие перед ней на тарелке, и поняла, что не сможет проглотить ни кусочка.

Инна никому и никогда не рассказывала о том, что случилось с ней пять лет назад, когда она только познакомилась с Артемом. Она ведь и не мечтала о том, что в конце концов окажется на освещенной сцене в идиотском платье панельного фасона и с профессионально отбеленной улыбкой вполлица. Сначала был секс. Ни к чему не обязывающий секс, просто так, от скуки. Будь свидание с Артемом одноразовым, ее это ни капельки бы не задело. Но когда Инна поняла, что Иртенев влюблен, она поплыла по течению. На его коряво сделанное предложение она ответила продуманным «да». Инна всегда считала себя холодной, даже в возрасте буйства гормонов, розовых надежд и цветистых прыщей она никогда не мечтала о всепожирающей любви. Однако вить гнездо принялась с энтузиазмом женщины, которая точно знает, чего хочет. Инна считала так: у каждого независимого счастливого человека должна быть успешная карьера и крепкая семья. С карьерой у нее все было в порядке, брак обещал быть удачным. В первую же брачную ночь она с легким сердцем перестала предохраняться (какая же счастливая семья без ребенка, разве не так?), совершенно не подозревая, что у Иртенева имеются на нее другие планы. Известие о ее беременности застало его врасплох. Он-то как раз готовил ей сюрприз – задумал создание «Паприки».

Сейчас Инна и понять не могла, почему же она пошла у Иртенева на поводу. Как только он заговорил об аборте, она должна была понять, что влюблен он не в нее, а в необъяснимую ауру успеха, которая окружала Инну с самого ее рождения, в тот синдром отличницы, который помог ей добиться того, что она имела до встречи с ним и от чего пришлось отказаться ради сомнительной карьеры в шоу-бизнесе. Ему хотелось обладать звездной женой, и он своего добился. Надо отдать Иртеневу должное, уж уговаривать он умел. «Отложим это на потом, ребенок всегда успеется, а здесь речь идет об уникальном шансе!» – объяснял он. Как одурманенная, она поверила и позволила отвести себя в дорогую клинику, где приветливые, заранее оплаченные врачи и не пробовали убедить ее в обратном. Все казалось таким очевидным и простым, но вот когда все закончилось, она, обычно сдержанная, все-таки всплакнула. Как только не утешал ее Иртенев! Он подарил ей изумрудный комплект, свозил на выходные в Париж, а потом на неделю на Ямайку. Она жаловалась или рыдала, а он отмалчивался, и она верила, что ему так же плохо. Она объясняла это завидное спокойствие не элементарным равнодушием, а сдержанным мужским горем.