Маша Царева - Девушки с проблемами

– В общем, Мамонтов, вся жизнь насмарку. Одно я знаю точно – в клинику не вернусь.

– А получится? – засомневался он. – Твои родители ведь подписали какие-то бумаги, тебя обязаны пролечить.

– А вот и фигушки! – расхохоталась она. – Во-первых, меня еще найти надо. А во-вторых... Мамонтов, я же говорю, меня напичкали какой-то наркотой. Я вся прохимичена, соображаю еле-еле.

– Ты и раньше не числилась среди интеллектуалок.

– Не хами, – миролюбиво огрызнулась Женя, – я уже лечилась в подобном заведении, и все было по-другому. Более мягко. И потом, посмотри на меня, я же абсолютно нормальна, я не собираюсь больше пить!

– А кто только что пива требовал?

– Пиво не считается, – отрезала Женя.

– Ну хорошо, допустим, ты права, – вздохнул Мамонтов, – только вот от меня-то ты что хочешь?

– Как что? – изумилась Женя. – Мне же жить негде.

– Твоя прямолинейность меня всегда убивала. А почему ты решила, что я разрешу тебе жить здесь?!

– А ты разве не разрешишь? – искренне удивилась она. – У меня и друзей-то больше нет. И потом, у тебя меня точно никто не будет искать.

– Нет, ну я удивляюсь! – Он вскочил с табуретки и принялся нервно расхаживать по кухне. – Как ты замечательно все продумала. Единственное, что не взяла в расчет, это меня.

– Миш, я понимаю, что поступила с тобой плохо... Но пойми, мне и правда больше не к кому обратиться... Денег мало, могу все тебе отдать.

– Зачем мне твои деньги? – отмахнулся он. – Ну а ты не подумала – вдруг я с девушкой живу?

– Но ты же не живешь, – удивилась она.

– Откуда ты знаешь? Может быть, она на работе.

– Да брось, Мамонтов. В твоем холодильнике сдохла мышь, а в ванной нет ни одного флакончика.

– Так же, как и в твоей, – парировал он. – А ты, душа моя, девушка, в чем я даже имел счастье убедиться.

– Да разве я показатель? Я же непутевая, – вздохнула Женя. – Мамонтов, ну пожалуйста, выручи, а? – Она посмотрела на него исподлобья, снизу вверх.

– Я не могу жить с тобой в одной квартире, прости, – после паузы выдавил он.

– Все ясно. – Женя поднялась с табурета и протянула ему руку. – Ладно, не выгнал сразу, и на том спасибо. Как-нибудь устроюсь.

Руки он ей не подал, зато положил ладони на ее плечи и силой усадил обратно.

– Постой. Я не сказал, что не собираюсь тебе помочь. Может быть, я полный дурак, но... Не выгонять же тебя в самом деле. В общем, я поговорю со своим папашей, думаю, ты сможешь какое-то время перекантоваться у него. Там всегда есть свободные комнаты.

– Вот спасибо! – горячо воскликнула Женя, и только потом до нее дошло. – Постой, а где это у твоего папы? В борделе, что ли?

– Нет, на карибской вилле, – усмехнулся Мамонтов. – Уж извини, ничего другого предложить тебе не могу.

– Где мои колготки?

– Кто спер бигуди?

– Эй, девочки, мне идет оранжевая помада?

С самого утра и до позднего вечера бордельные обитательницы перекрикивались, как горластые стайные птицы. Иногда Женя, отсыпавшаяся в самой дальней и самой тесной комнате, им втихаря завидовала. Откуда у них столько жизнелюбивой энергии, столько ничем не обоснованного оптимизма? За несколько недель проживания в этом странном месте она даже по-другому взглянула на проблему проституции в целом. Раньше она привычно относилась к жрицам любви со снисходительной и немного брезгливой жалостью. Однако в этом мире, скрытом от посторонних глаз тяжелой бархатной портьерой да ярким гримом, были, как и в шоу-бизнесе, свои касты. Крашенным басмой тонконогим молдаваночкам, мерзнущим на Ленинградке, не позавидуешь (впрочем, как и третьеразрядным эстрадным звездочкам), а вот работницы элитного борделя Мамонтова-старшего жили припеваючи и жутко боялись потерять насиженное местечко. Мамонтовское заведение было гиперпопулярно, однако девушек никто не заставлял работать с энтузиазмом ломовых лошадей. Каждая обслуживала не больше пяти клиентов в день, у каждой было два выходных дня в неделю, чтобы привести себя в порядок, почистить перышки и со вкусом потратить заработанные деньги. Поэтому и выглядели они не как затравленные и заезженные служительницы любовного культа, а как дорогие фотомодели.

Всего в банке данных Мамонтова числилось сто тридцать девушек. Многие из них работали на выездах, но почти все время от времени появлялись и в «офисе», так что скоро Женя перезнакомилась со всеми. Большинство девушек работали в конторе по совместительству, многие из них в обычной, цивильной жизни были студентками, секретаршами и даже школьными преподавательницами. У многих были семьи, которые и не знали, чем подрабатывают в свободное время красавицы. Постоянно в квартире жили лишь две девушки – восемнадцатилетние сестры-близняшки с Украины Лика и Лида, обе хорошенькие, как картинки.