Марго Романова - Тайга

— Бегите, милые. Я там за вами пригляжу.

В ту же секунду берегини растворились в воздухе, и уже через две минуты их радостный смех огласил лесное озеро.

— Вот неугомонные, — ласково прошелестела им вслед Тайга.

Сегодня с самого утра Нагира была не в духе. Ее раздражало буквально все: суетливые зайцы, крикливые птицы, деревья, цеплявшие своими ветвями ее волосы. И это именно тогда, когда ей так нужны покой и тишина. Ей нужно было подумать. В последнее время она размышляла лишь об одном: как заманить в ловушку любимицу Тайги, как побольнее ужалить эту зажравшуюся всемогущую лесную королеву. Уж слишком много стала она себе позволять, нигде от нее покоя нет. Даже традиционные шабаши запретила проводить. А что за ведьмы без шабашей, ведь это у них единственный праздник, день, когда можно все. Там они придумывают новые пакости, веселятся, дразнят и задирают друг друга, выявляя слабейших, чтобы было, потом на ком срывать свою злобу, выплескивать ненависть, которая порой просто разрывала им мозги. Надо срочно найти Верло. Узнать, как продвигаются у нее дела. Хотя как они могут продвигаться у этой нелепой особи? Скорее всего, придется опять все делать самой.

— Верло, ты где? — заверещала она мерзким голосом. — Быстро ко мне.

Ответила ей лишь Тайга, неодобрительно зашумев листвой.

Если так будет продолжаться, то лесная властительница скоро запретит им даже голос подавать, а потом и вовсе из тайги выдворит. Надо срочно что-то делать. От злости она даже заскрежетала зубами, нервная судорога исазила ее и без того безобразное лицо.

— Верло! — истерично заорала она. — Срочно ко мне.

— Да бегу я, бегу, — раздался запыхавшийся ведьмин голос. — Чего орешь на весь лес?

— Тебя по-другому не докричишься, — проворчала Нагира. В ее глазах запрыгали огоньки любопытства, и она заметно оживилась. — Чего молчишь? Раскрой уже свой рот и докладывай, чего сделала за день.

— Как и было поручено, со вчерашнего вечера я не сводила глаз с Рябинушки, — покорно начала перечислять события последних суток Верло. Корявым грязным когтем она громко почесывала голову и жмурилась от удовольствия. — Как выяснилось позже, не зря. Сегодня утром понеслась наша дева на кладбище, обманув, между прочим, свою подружайку любимую.

— На кладбище? — удивилась Нагира. — И чего ее туда понесло? Им же Тайга запрещает туда соваться. Только в поминальную ночь, на Семик, когда они там свои заунывные песенки напевают, да ревут как ненормальные.

— Вот-вот, — кивнула Верло. — Я тоже удивилась. Кувшинки еще с собой поволокла. Еле успела за ней. Неслась, как ненормальная. К девочке своей, к которой обычно ходит, даже заглядывать не стала. Прямехонько к могиле какой-то молодой женщины полетела. Присела к холму, кувшинки положила и на ее изображение уставилась. Кажется, даже что-то говорила ему.

— Кажется, или говорила? — прищурилась Нагира.

— Я далеко была, не слышала, — равнодушно пожала плечами Верло.

— Дальше что? — не выдержав, рявкнула Нагира.

— А дальше пришел к этой же могиле человек, молодой мужчина, — спокойно продолжила Верло. — Девка наша, завидев его, конечно, растаяла. Но через несколько минут вновь обратилась в плоть и предстала перед ним во всей красе.

— Что… что они делали? — заметно заволновалась Нагира, недобрый огонек блеснул в ее черных глазах.

— Просто разговаривали — долго. О чем — не знаю, так что можешь не спрашивать. Не слышно мне было.

— Дура! — взвилась ведьма. — Могла бы поближе подойти, да подслушать!

— Не могла, — оскалилась Верло. — Ты же знаешь, где находится кладбище. Там ни дерева, ни кустика не сыщешь. Куда бы я делась? Только спугнула бы их. Да там и так все ясно.

— И что же тебе ясно? — сбавила тон Нагира, и насмешливо продолжила: — Поделись уж своими догадками.

— Любит она его, за это я могу поручиться, — медленно, смакуя каждое слово выговорила, наконец, Верло. Ей нравилось держать в напряжении эту выскочку, возомнившую себя главной. Хотя она нисколько не умнее и не сильнее Верло. Ничего, осталось немного. Совсем скоро она сметет Нагиру с пьедестала, на который та незаслуженно забралась. Забавно смотреть, как она нервничает, как ловит каждое ее слово и боится лишний раз перебить. Ну и кто здесь сейчас главный спрашивается? Конечно, она — Верло!

— Я с ней разговаривала, — старательной продляя момент своего триумфа, не торопясь и растягивая каждое слово, продолжила она рассказ. — Предложила ей стать человеком — все, как мы договаривались. Ты бы видела ее глаза, они блестели неистовым светом. Сквозь их прозрачную пелену я видела, как в ее глупой головке идет свирепая борьба, как хочется ей согласиться на мои условия, и как боится она принимать их. В итоге она отказалась. Но я дала ей три дня на размышления. Пусть еще несколько дней помается без своего ненаглядного.