Марго Романова - Тайга

— Ужасная судьба, — вздохнул Николай. — А что случилось с Лизой? Отчего она…

— Умерла, — продолжила за него старушка фразу, застрявшую у него в горле. — Я уже привыкла, смирилась. Все равно скоро за ней отправляюсь, буду там за ней приглядывать. Одной то ей там тяжело, наверное. Крошечка она еще совсем. А сгубили ее слезки хрустальные.

— Какие слезки? — не понял Николай.

— Болезнь такая есть, коварная очень и редкая. Организм ребенка хрусталики вырабатывает и они внутри нее ходят, бродят, здоровье губят, а в итоге и жизнь отнимают. Мы ведь и не знали, что за недуг ее одолевает. Уже после смерти врач сказал.

— Надо же, — вглядываясь в фотографию, он зябко поежился. — Чего только на свете не бывает. Горе какое ваше семья пережила, страшное.

— Страшнее не бывает, — согласилась с ним бабушка. — Я гляжу, ты опять со свеженьким букетиком пришел. Там еще прежние цветочки не завяли, как живые лежат. Видимо, хорошим человеком твоя мама была.

— Очень, — кивнул он. — Она была очень доброй, спокойной, отзывчивой. Не помню, чтобы она хоть раз меня ругала. Отцу многое прощала, хотя, порой он был очень груб с ней.

— Чего ж так редко на могилку ее наведываешься? — поинтересовалась бабуля. — До этого я тебя здесь ни разу не видела. Могилка заросла совсем, оградка покосилась. Я уж хотела сама ее выправить, да силы уж не те.

— Уезжал я, бабушка, в Москве почти год жил, — пояснил он. — Завтра назад возвращаюсь. Когда вернусь — не знаю. Может быть, больше не приеду. Вы приглядывайте, бабуль, за могилкой, пожалуйста. Вы мне свои координаты оставьте. Я буду вам деньги присылать. Как на кладбище соберетесь, купите цветочки моей маме да Лизоньке своей. От меня. А если оградку поправить надо будет, то людей наймите. Я вам буду столько высылать, что вам на все хватит.

— Ни к чему мне твои деньги, сынок. А за могилкой я и так присмотрю. Мне не трудно. Цветочков полевых наберу, землички подсыплю. Все сделаю, ты не переживай. Только, вот что я тебе скажу. Не гоже матушку одну здесь бросать. Она тосковать по тебе будет. Ей ведь поглядеть на тебя хочется, хоть изредка. Так что, ты приезжай, сынок. Как сможешь, так и приезжай. Дел всех все равно не переделаешь. А мама у тебя одна, другой не было и не будет никогда.

— Приеду, обязательно приеду, — пообещал Николай и, наконец, посмотрел на бабушку.

На этот раз она была закутана в ярко-бордовую шаль, отделанную по краю длинными черными кисточками.

— Нарядилась я сегодня, — словно прочитав его мысли, улыбнулась она. — У Лизоньки сегодня день рождения, четыре годика исполняется. Вот я и решила новый платочек надеть, праздник все таки.

— Я ведь хотел сегодня с вами встретиться, — пристально глядя на нее, заговорил Николай. — Хотел поговорить.

— Знаю, — быстро зыркнула на него бабуля совсем молодыми, ясными глазами, в которых, как ему показалось, читалась насмешка. — Я ждала тебя.

— Ждали? — опешил Николай. — Не понимаю.

— И не поймешь, даже не пытайся. Не верят тебе люди, да? За сумасшедшего принимают? Вот ты и пришел ко мне, чтобы себе самому доказать, что с головой у тебя все в порядке. Правильно говорю?

— Ага, — только и смог выговорить Николай, и, с силой тряхнув головой, спросил: — А вы откуда знаете?

— Я же тебе говорила, что все в этой жизни знаю, все ведаю. Поживешь с мое, и для тебя ничего тайного не останется. Я на перепутье стою, между этой жизнью и той. Недолго мне осталось землю топтать, скоро порхать над ней буду, как птица, легкая и невесомая. На этой грани человеку многое открывается, ранее ему неведомое. Ты подожди меня чуток. Мне с внучкой поговорить нужно. Поздравить ее, подарочек подарить. Иди пока потихоньку к матушке своей. Я скоро подойду.

Николай послушался бабушку. Протиснувшись боком между оградкой и крепким дубом, своей пышной шапкой словно защищавшем последнее Лизонькино пристанище, он побрел по узкой тропинке.

Подойдя к маминой могилке, он опешил. Не поверив своим глазам, зажмурился, потом открыл один глаз, следом второй. На холмике рядом с его розами, лежали совсем свежие кувшинки, на которых до сих пор поблескивали мутноватые капельки воды.

— Что за…, - но договорить он не успел. Рядом вновь раздался знакомый голос.

— Вот те на, — удивилась бабуля. — Берегинька то нас опередила. Вот, девка, вот дает! Откуда ж она кувшинок то приволокла, озера вроде поблизости нет. Хотя, чего ей расстояние. Она за минуту километры преодолеть может.

— Опять вы бабуля со своими берегинями, — возмутился Николай. — В прошлый раз меня рассказами про них так загрузили, что теперь надо мной все нормальные люди смеются. Скажите честно, бабушка, обманули вы меня в прошлый раз, сочинили про дев лесных?