Марго Романова - Тайга

Николай нервно ухмыльнулся. Марина Юрьевна добилась своего. Он проиграл. Но, если это действительно так, то значит и не за что было бороться.

— Хочу домой, в Москву, — вслух сказал он. Молоденькая девушка, шедшая ему навстречу, испуганно посмотрела на Николая.

— Бывает, — улыбнувшись случайной прохожей, пожал он плечами.

Решение было принято — сейчас же нужно ехать на вокзал, покупать билет на ближайший поезд и бежать отсюда, бежать со всех ног. Квартира подождет. Почти год простояла без хозяина и еще столько же простоит. Ипотеку оформлять он все равно пока не будет, не для кого. Один он перебьется и по съемным квартирам. В конце концов, он зарабатывает достаточно, чтобы оплачивать их аренду. Наверное, так будет даже лучше, лучше для них обоих.

Запрыгнув в первую подошедшую маршрутку, он поехал на вокзал. Жилые дома, магазинные вывески, салоны красоты — все до боли родное, но такое далекое, уже неинтересное, не манящее — все проносилось мимо него в бешеном круговороте. Кончиком носа он касался прохладной глади стекла, ни о чем не думая, не жалея. Все прошло и больше никогда не вернется, ни этот город, ни эти дома и магазины, ни Ира — она тоже принадлежит Абакану. Пусть здесь и остается, пусть. У него будет все новое, красивое, неповторимое — именно такое, о каком мечтала его мама. Мама… Перед отъездом нужно обязательно навестить ее, может быть, в последний раз.

Билет до Москвы он купил на послезавтра. Проходя мимо урны, вытащил из телефона свою давнюю сим-карту и выбросил ее. Пусть она тоже остается здесь, старые знакомые и друзья ему ни к чему. У него будет масса товарищей, более ярких и бескорыстных, чем те, которые остаются здесь. Сильный порыв ветра ударил ему в лицо. Взглянув на небо, он брезгливо поморщился, процедив сквозь зубы:

— Эта мерзкая сибирская погода. Вечный холод и сырость. Ну, ничего, осталось всего два дня.

Подойдя к кладбищенскому забору, он растерянно оглянулся по сторонам. Николай надеялся увидеть старушку, которую встретил здесь в прошлый раз. Он одновременно хотел этого, и боялся. После разговора с Ириной, он и сам начал сомневаться в своей адекватности. За последние сутки, не раз спрашивая себя, а был ли тот разговор, была ли та странная бабушка? Но на кладбище не было ни одного человека, тихо и спокойно. Ни одной живой души, даже птиц не слышно. Тяжело вздохнув, он не торопясь пошел вдоль могилок. Вглядываясь в фотографии, он полностью погрузился в свои мысли. Из оцепенения его вывело трогательное детское личико, наивные широко раскрытые глаза, смотревшие прямо на него. Он даже вскрикнул от неожиданности. Цветная фотография запечатлела совсем маленькую девочку, максимум двух лет от роду. Окаймленный золотыми кудряшками гладкий лобик, пухленькие улыбающиеся губки, голубые ясные глаза. Такое чувство, что живой ребенок смотрел прямо в его душу.

— Господи, — не сдержался он и перекрестился, хотя никогда не верил ни в бога, ни в дьявола.

— Это моя правнучка, Лизонька, — проскрипел рядом с ним старческий голос.

Николай даже не шевельнулся. Он и так знал, кому он принадлежит.

— Как же так получилось? Она совсем малышка.

— До своего третьего дня рождения всего три дня не дожила. А уж как она его ждала! Меня попросила куколку подарить, страшненькую какую-то, с кривыми ножками. Очень уж хотелось ей игрушку, как у соседки, Сонечки.

— Купили? — почему-то спросил он.

— А как же! Разве я могла своей любимой девочке отказать. Я бы себя последнего куска хлеба лишила, но ее бы все равно порадовала. Она ж как глазки свои поднимет, как улыбнется, так и душа таит, и сердце будто замирает. Оно у меня никогда так раньше не замирало, даже когда деда своего встретила да полюбила, когда дочку родила и впервые в ее морщинистое личико заглянула. А с ней вот замирало… Я даже боялось иногда, что оно навсегда остановилось, что не заработает больше мой моторчик. Только вот наоборот получилось, ее крошечное сердечко биться перестало.

Несправедливо, ох как несправедливо! Я ведь почти семьдесят лет воздух коптю, уже все в этой жизни видела, все знаю. Почему меня Бог вместо нее не забрал, зачем на земле мучиться оставил? Он же сам закон жизни нарушил! Не должны дети вперед своих родителей в землю ложиться. Чего уж о внуках и правнуках говорить?

Внученька моя, мама Лизонькина, до сих пор оправиться не может. С головкой у нее проблемы, большие. Не верит она, что дочки ее уже нет. Думает, что жива ее Лизонька. Каждое утро в магазин за свежим молочком бегает, чтобы кровинушки своей кашку свеженькую сварить. Разговаривает с ней, сюсюкает. А иногда, видимо, что-то у нее в голове проясняется. Начинает по квартире метаться, на стены прыгать, выть, как волчица. Кричит, плачет, волосы на себе рвет. Потом, словно выключает ее кто, на пол сядет и начинает куклу Лизонькину на руках качать, колыбельную петь. Год почти прошел, а ей только хуже с каждым днем делается. Муж уже подумывает в больницу ее определить, в сумасшедший дом значится.