Линда Гуднайт - Колодец желаний

– Он уже поставлен в очередь? – глухим от слез голосом спросила молодая женщина. – Что еще можно сделать?

– У Нико редкая группа крови. Среди жителей Карвейнии нет никого, чей орган мог бы прижиться. Мы обратились в другие страны, но там своя очередь. Я прекрасно их понимаю. – Алекс помолчал. – Не вдаваясь в медицинские подробности, тем более что я в них не очень разбираюсь, все сводится к одному: в данной ситуации донором Нико может стать только кровный родственник.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Сара выпрямилась, вытерла катящиеся по щекам слезы и сказала:

– Теперь понятно, почему я здесь. Вы хотите проверить, нельзя ли использовать мою печень?

Алекс внимательно смотрел на Сару, стараясь не выдать свои эмоции:

– Тебе не стоит волноваться. Существует вероятность, что даже ты не сможешь ничем помочь. Но если это не так, я тебе заплачу, и заплачу очень хорошо. Как-никак речь идет о жизни моего сына.

Сара с шумом выдохнула воздух:

– Ты хочешь… мне… заплатить?

– Миллион долларов, – спокойно кивнул Алекс. Сара несколько секунд смотрела на него, не веря своим ушам, затем покачала головой:

– Нет.

– Нет?

– Нет, – еще тверже повторила Сара.

На миг Алекс ощутил панику. Что, если Сара действительно откажется? Разве ему известно, что движет этой женщиной, которой он когда-то отдал свое сердце?

– Назови свою цену… любую, – предложил он, пытаясь сохранить спокойствие.

Глаза Сары приобрели цвет бушующего моря. Она медленно поднялась с грацией, достойной королевы, и вздернула подбородок:

– Назвать свою цену, говоришь? Хорошо. Я хочу остаться со своим сыном. Я хочу стать ему матерью.

– Почему же ты не хотела этого пять лет назад? – не скрывая сарказма, осведомился Алекс. – Тебе стоило хорошенько подумать, прежде чем отдавать ребенка. Нико только мой. Ты не заслуживаешь того, о чем просишь.

Сара посмотрела на него с вызовом:

– По-моему, ты сказал «любую цену», или я ослышалась?

– Я имел в виду деньги, и ничего больше.

Сара отшатнулась, словно он ударил ее. А Алекс не мог поверить, что, причиняя боль ей, он сам испытывает боль. Этого просто не может быть! Его долг – защитить Нико от этой женщины.

– Думаю, не стоит знакомить больного ребенка с матерью, которую он не знает, – едва сдерживаясь, начал Алекс. – Мальчик будет задавать вопросы. И что услышит в ответ? Что ты отдала его чужим людям? Неужели ты можешь быть такой бездушной? Его жизнь и так висит на волоске, а когда он узнает правду… – Алекс сжал зубы. – Нет!

Сара нервно пригладила волосы и, словно не в силах устоять на месте, заметалась по комнате. Желтое платье, облегающее ее фигуру, тихо шелестело, приковывая взгляд Алекса к телу, изгибы которого он прекрасно помнил. Лучший и единственный способ забыть о том, как им было хорошо в постели, – думать о сыне и о причинах приезда Сары в замок.

– Повторяю свое предложение. Я заплачу тебе миллион, если ты подойдешь в качестве донора, и миллион после операции.

Сара уставилась на него. То был взгляд разъяренной тигрицы.

– Повторяю еще раз, – четко проговорила она. – Как говорят в таких случаях, для особо одаренных. Мне не нужны твои деньги, Алекс. Мне нужен мой ребенок.

– Тебе нужен мой ребенок, – поправил ее он.

– Тогда нам не о чем больше говорить. Придется тебе продолжить свои поиски. – Она подошла к двери и распахнула ее. – Прошу меня извинить, ваше величество, но мне нужно собрать вещи. Спасибо за гостеприимство.

Алекс растерялся. Какую игру затеяла Сара, отказываясь от денег и требуя согласиться на ее условие?

В дверях молодая женщина задержалась. Ее губы тронула грустная улыбка, которая сразу же нашла отклик в сердце Алекса.

– Позволь, я все-таки поясню свою мысль. Поверь, мне не так уж просто будет уехать, зная, что мой сын… – Ее горло конвульсивно сжалось, голос дрогнул. – Я хочу только одного – возможности познакомиться с моим мальчиком, побыть с ним. Я останусь, если ты передумаешь. Иначе, клянусь, Алекс, я уеду, как бы тяжело мне ни было. Это оскорбление – предлагать матери деньги за жизнь ребенка.

Алекс совершенно ничего не мог понять. С чего Саре вдруг вздумалось изображать любящую мать, если она все эти годы прекрасно скрывала свои материнские чувства? Может, таким способом она надеется задеть его? И эту женщину он когда-то любил?!

– Закрой дверь.

Сара сделала так, как он просил, но ее рука по-прежнему лежала на ручке двери.