Борис Бедный - Девчата

Тося похвасталась:

– Тридцать четыре с полтиной отвалила!

– По-моему… ничего… – неуверенно выговорил Илья и пальцем нарисовал в воздухе восьмерку.

– Я так и думала: тебе понравится!

Тося надела часы на правую руку и торжественно прошлась по комнате, упиваясь модной своей прической и первым в жизни ценным подарком. Снисходя к Тосиному малолетству, Илья поощрительно заулыбался, а Катя, подсматривающая в замочную скважину, прыснула в коридоре.

На левую руку надо, – подсказал Илья.

– Я знала, да вот позабыла… – оправдалась Тося в непростительном своем невежестве и стала отстегивать ремешок.

Гулко, как в пустую бочку, закашляла за дверью Катя. Тосина рука испуганно дрогнула и накрыла часики, словно защитить их хотела от надвигающейся опасности.

Чтобы не мешать павлиньему Тосиному параду, Илья отошел в сторонку, присел на разоренную койку Анфисы и закурил. Тень набежала на лицо Тоси.

– Ты чего это расселся?

– Да брось ты, – миролюбиво сказал Илья и подмигнул Тосе, думая, что она его разыгрывает.

– А ну, встань! – приказала Тося и захлопнула дверцу Анфисиной тумбочки, чтобы не видеть пустого уже флакона.

Илья медленно поднялся. Тося затеребила ремешок на запястье.

– То-ось?! – с отчаяньем в голосе крикнул Илья и, опережая события, отвел свою руку за спину.

– Слишком они… дорогие, – попробовала схитрить Тося, протягивая Илье часы.

– Да для тебя…

– Для тебя, для меня… Не возьму – и точка! – выпалила Тося, отрезая себе все пути назад.

Она злилась сейчас не так на Илью, как на себя – за то, что успела уже всем сердцем привязаться к красивым часикам. «Ох и жадюга ты! – осудила себя Тося. – Показали тебе цацку – ты уже все готова простить…»

Что-то новое росло в ее груди, но Тося и на этот раз переборола несознательную свою женскую природу. Она широко замахнулась, чтобы швырнуть часы на стол, но в последнюю секунду пожалела ни в чем не повинную ценную вещь и бережно положила часы на раскрытый учебник географии.

– Значит, не возьмешь? – угрожающе спросил Илья.

Тося неподкупно замотала головой, и не глядя на часы, чтобы зря не соблазняться, придвинула их к Илье вместе с учебником.

Анфиску выжил, теперь ко мне подбираешься? Илья насупился:

– Что же, она всю жизнь меж нами стоять будет?.. Да и не я тут виноват.

– Все вы теперь невиноватые, а человека загубили… Молчишь? Иди-ка ты, парень!

Тося помахала рукой, выпроваживая Илью из комнаты.

– Ах, та-ак?!

Илья схватил со стола часы, шмякнул их об пол и изо всей силы ударил по ним кованым каблуком сапога. Завороженными глазами Тося смотрела на Илью, не подозревая, что вся его боль, как в зеркале, отражалась на ее лице. Опрокидывая стулья, Илья ринулся к выходу, хлопнул дверью, загремел в коридоре ведром.

Встревоженные девчата вбежали в комнату. Тося сидела на полу и подбирала осколки часов. Непрошеные слезы текли по ее щекам.

– Он тебя ударил, да? – выпытывала Вера. – Да кто тебя так обкорнал? – изумилась Катя, разглядывая нелепую Тосину прическу.

– Тридцать четыре с полтиной… – прошептала Тося, поднялась с пола, роняя мелкие колесики и стекляшки, и спросила потерянно: – Да что же это такое, девочки? Ведь я его, ирода, полюбила-а!..

Она привалилась к столу, окунула опозоренную модной прической голову в равнодушную синь Тихого океана и заревела в голос.

ТОСЯ НА КАМЧАТКЕ Апрель хозяйничал в поселке. Он заметно поубавил сугробы, оголил землю на буграх и солнцепеках, по-летнему подсинил небо и приподнял его над поселком. Тропки, стиснутые зимой высоченными сугробами, теперь, когда рыхлый снег вокруг наполовину стаял и осел, выперли наверх и высились грязными насыпными дамбами.

Возбужденный Ксан Ксаныч топтался на крыльце нового дома, врезая замок в наружную дверь. Вид у него был торжественный, счастливый и чуть-чуть виноватый, будто он немного стыдился, что такое большущее счастье привалило наконец к нему.

А вокруг Ксан Ксаныча шумел субботник. Десятка три лесорубов пожертвовали своим воскресным отдыхом и вышли на работу, чтобы наконец-то завершить затянувшуюся постройку многострадального дома, в котором Ксан Ксанычу с Надей обещали комнату. Они настилали полы, навешивали двери, вставляли стекла, тянули электропроводку от ближнего столба. На новостройке кипела дружная, празднично-шумная и малость бестолковая работа, какая бывает, когда за дело берется больше людей, чем надо, и не все из них знают, что и как им делать. Охрипший прораб метался по всему дому, безуспешно пытаясь навести порядок.