Даниэла Стил - Саманта

В обеденный перерыв Сэм и Чарли поехали в роддом. У сияющей Мелли в розовом халате с кружавчиками и в розовых атласных шлепанцах был счастливый, здоровый вид; а на ее руках угнездилась крошечная бело — розовая малютка. Сэм долго не произносила ни слова. Она молча уставилась на маленький сверточек, не сводя глаз с лица девочки.

— Какая она красивая, Мелли! — благоговейно прошептала наконец Сэм, и стоявший позади нее Чарли довольно хохотнул.

— Да, но мы назвали бы ее Самантой, даже если б она не блистала красотой.

Сэм обернулась и сделала грозное лицо. Впрочем, замечание Чарли хотя и снизило торжественность момента, но не отвлекло Саманту от грустных мыслей: ее внезапно охватила тоска по тому, чего она была лишена навсегда, — по великому чуду произвести на свет свое дитя. В последнее время ее редко посещали подобные мысли, но сейчас, когда Сэм глядела на новорожденную девочку, ее сердце заныло снова.

— Хочешь ее подержать? — Мелинда никогда еще не выглядела столь очаровательной.

Казалось, из самой глубины ее души исходит спокойное сияние, обволакивающее драгоценную ношу — малютку, покоившуюся в надежных материнских объятиях.

— Нет — нет. — Сэм покачала головой и присела на край кровати, по — прежнему не сводя глаз с младенца. — Я боюсь ей что‑нибудь сломать.

— Ты что! Дети гораздо крепче, чем это кажется. — Матери всегда так говорят. — Ну же… попробуй!

И Мелинда без предупреждения сунула Саманте в руки малышку, которая потянулась, а потом снова свернулась калачиком, и по ее лицу промелькнула улыбка. Малютка крепко спала. Саманта, замирая от нежности, чувствовала тепло ее тельца.

— Какая крошечная!

— Вовсе нет! — засмеялась Мелли. — Она весит восемь с половиной фунтов!

Однако уже через минуту новорожденная Саманта ощутила прилив голода и с криком проснулась, требуя маму. Сэм — старшая отдала ее Мелинде и поспешила вместе с Чарли на работу, в который раз осознав, сколь многого она в жизни лишена. В такие мгновения бесплодие страшно ее угнетало — наверное, такую же тяжесть она ощущала бы, окажись в ее желудке огромный камень.

Остановившись на пороге своего кабинета, Сэм вдруг о чем‑то вспомнила и окликнула Чарли:

— Слушай, значит, ты поедешь со мной?

Он кивнул, улыбнувшись:

— Мне все равно пришлось бы это сделать.

— Почему? — удивилась Саманта.

— Должен же я защитить нашего ковбоя, а то ты его чего доброго изнасилуешь!

— Сомневаюсь, что мне это удалось бы, — усмехнулась Саманта, входя в кабинет.

На душе у нее стало чуть полегче, однако тоска, охватившая ее при виде маленького ребенка, в тот день так до конца и не прошла.

— Все готовы? — Чарли, широко улыбаясь, посмотрел на свою команду, потом слегка поклонился провожающим и взмахнул рукой, призывая начать посадку в самолет.

Они летели в Аризону обычным самолетом, но группа оказалась столь многочисленной, что создавалось впечатление, будто все места в первом классе принадлежат им. В состав группы входило семь человек из кинокомпании, а также Сэм, Чарли, два их ассистента, Генри Джонс — Адамс — английский актер — и его друг. Ну и еще горы чемоданов и оборудования, множество ящиков и коробок. Генри и его приятель взяли с собой собачку, белого карликового пуделя по кличке Джорджи, и Саманта молила Бога, чтобы пудель не бросился под ноги лошадям. В противном случае для пуделя все будет кончено… да и съемки скорее всего придется прервать.

Кроме того, в Аризоне их должны были встретить гример и парикмахер, работавшие в Лос — Анджелесе; им предстояло сопровождать группу до конца съемок.

— Как ты думаешь, они ничего из наших вещей не забыли? — нервно прошептал приятель Генри, обращаясь к Саманте.

Она ответила, что беспокоиться совершенно не о чем.

— Но у нас столько багажа! — не успокаивался он.

— Да тут к этому привыкли. Тем более, — Сэм ободряюще улыбнулась, — что мы летим первым классом.

Как будто это имело какое‑то значение! Как будто это гарантировало, что в полете не потеряют его шикарный чемодан, купленный в магазине «Вуиттон», сумки из «Самсонита», принадлежащие другим членам съемочной группы, или оборудование, стоившее кучу денег. Сэм в очередной раз осознала, что ей придется изрядно попотеть в этой поездке. Она продумала концепцию фильма, практически самостоятельно написала весь текст, нашла съемочные площадки, подобрала актера на главную роль, произвела отбор остальных людей, решила, в какую кинокомпанию стоит обратиться, утрясла с ними финансовые вопросы, и вот теперь в ближайшие две недели, за которые они побывают в четырех разных местах, ей предстоит ободрять всех членов съемочной группы, говорить, что скоро обед, совсем скоро, вот только еще пару дублей отснимем — и все, а погода завтра будет попрохладней, и кондиционер в гостинице к полудню починят, и еда на новом месте, в новом городе, наверное, будет получше… Присутствие нервного бой — френда «голубого» Генри и их французского пуделя не сулило никакого облегчения. Но, с другой стороны, Генри Джонс — Адамс оказался на поверку человеком уравновешенным, забавным собеседником и вообще хорошим парнем, поэтому Сэм надеялась, что он будет призывать своего любовника и их общего любимца — пуделя к порядку. Сексуальные пристрастия Генри были Саманте безразличны, но ее несколько раздосадовало, что он хочет взять с собой эту небольшую свиту. Однако Генри упорно настаивал на своем, а агентство так в нем было заинтересовано, что даже в том случае, если бы Генри вздумалось отправиться на съемки со своей матерью и не одним, а с четырнадцатью дружками, ему не отказали бы.