Даниэла Стил - Саманта

— Эй! — Сэм сама не понимала, к кому обращается, но поскольку ей никто не ответил, она закрыла за собой дверь и, вздохнув, присела на стул. А затем, посмотрев по сторонам, разрыдалась. Плечи ее затряслись, она уткнулась лицом в ладони.

Через двадцать минут в квартире настойчиво зазвонил телефон. Сэм шмыгнула носом, высморкалась в платочек и, толком не понимая, зачем ей это надо, сняла трубку. Она столько отсутствовала… скорее всего кто‑то ошибся номером…. если это, конечно, не Харви или Чарли. Во всем Нью — Йорке о ее возвращении знали только два человека.

— Да?

— Сэм?

— Нет. — Саманта улыбнулась сквозь слезы. — Грабитель.

— Грабители не ревут, глупышка. — Это был Чарли.

— Еще как ревут! Здесь же нет цветного телевизора, так что и поживиться нечем.

— Приезжай к нам, я отдам тебе свой.

— Не хочу. — Слезы медленно потекли вновь. Саманта громко всхлипнула и закрыла глаза, стараясь успокоиться. — Извини, Чарли. По — моему, я не в восторге от возвращения домой.

— Похоже на то. Зачем же ты в таком случае вернулась? — спокойным, деловитым тоном поинтересовался Чарли.

— Ты что, с ума сошел? Вы с Харви полтора месяца грозились меня прихлопнуть, если я не вернусь, а теперь ты спрашиваешь, почему я здесь?

— Ладно, тогда помоги нам разобраться с твоим бешеным клиентом и можешь возвращаться обратно. Если хочешь, то навсегда. — Чарли всегда относился к жизни сугубо прагматически.

— Все не так просто.

— Почему? Послушай, Сэм, жизнь коротка, надо наслаждаться. Ты уже взрослая, теперь тебя ничто не связывает, и ты можешь жить, где тебе заблагорассудится. Если тебе охота всю оставшуюся жизнь возиться с лошадьми — пожалуйста, отправляйся туда!

— Для тебя все раз плюнуть, да?

— Конечно. А почему бы и нет? Знаешь, что я тебе скажу? Побудь здесь немного… ну, как туристка… поживи месячишко- другой, и если тебе будет тут плохо… Черт побери, Сэм, ты всегда можешь все бросить!

— Тебя послушать, никаких сложностей вообще не существует.

— Так и должно быть. Ладно, в любом случае, красотка, добро пожаловать домой. Даже если ты своему приезду не рада, мы счастливы донельзя, что ты опять будешь рядом с нами.

— Спасибо, солнышко. А как поживает Мелли?

— Растолстела, но все равно милашка. Ребенок родится через два месяца. И помяни мое слово, это будет девочка!

— Конечно, Чарли, конечно! Ты и в предыдущие два раза говорил. — Сэм улыбнулась телефонной трубке и утерла слезы. Все‑таки приятно вернуться туда, где Чарли… — Если хотите знать правду, мистер Петерсон, то вы умеете делать только мальчишек. Это все из‑за баскетбольных матчей, ты столько на них ходишь, а там ведь особый воздух… вот он и повлиял на твои гены.

— О’кей, пожалуй, я теперь буду чаще ходить на стриптиз. Да, это идея…

Они оба покатились со смеху, и Сэм обвела взглядом унылую комнату.

— А я‑то надеялась, что ты будешь поливать мои цветочки, Чарли, — произнесла она отнюдь не укоризненно, а даже как‑то весело, посматривая на увядшие зеленовато — бурые растения.

— Целых пять месяцев? Да ты шутишь! Лучше я тебе куплю новые!

— Ничего, я тебя и так люблю. Кстати, раз уж вы вытребовали меня сюда, то признайся, дела конторы плохи?

— Плохи.

— Совсем плохи или все же не так страшно?

— Это полный кошмар. Если бы ты задержалась еще на пару дней, я бы заработал язву или убил Харви. Этот сукин сын уже Бог знает сколько времени мотает мне нервы! Да на него — я о клиенте — не угодишь! Все ему не так.

— А лошадиную тему, которую я предложила, вы не разрабатывали?

— Еще как разрабатывали! Всех лошадей, которых только можно найти на этом берегу Миссисипи, осмотрели, со всеми жокеями женского пола беседовали, со всеми тренерами, со всеми…

— Нет — нет, ради Бога, Чарли! Если вы с этого конца взялись за дело, то клиенты правы, выражая недовольство. Я же говорю тебе про лошадей. Про таких, на которых ездят ковбои. Ну, ты сам знаешь, настоящий мужчина на фоне заката… кажется, что он скачет прямо к солнцу на большом прекрасном жеребце… — Стоило Сэм произнести эти слова, как ее мысли обратились к Черному Красавчику и, разумеется, к Тейту. — Вы же продаете не маленькие женские автомобильчики, а дешевые спортивные машины, и реклама должна вызвать ассоциации с мощью и высокими скоростями.

— А скаковая лошадь, по — твоему, не вызывает? — Нет, черт побери! — Тон у Саманты был непреклонный, и Чарли на другом конце провода ухмыльнулся.

— Теперь понятно, почему это твое детище.