Даниэла Стил - Саманта

Саманта немного преувеличила, но на самом деле она и вправду уже окончательно проснулась.

— Как твои дети?

— Прекрасно! — Чарли слегка замялся, но потом поспешил поинтересоваться, как поживает она: — Надеюсь, ты там скачешь на лошадях до изнеможения?

— До полного… Чарли, ты мне лучше расскажи, что у вас происходит! — Саманте вдруг захотелось знать все — все, от глупых сплетен до того, кто из клиентов пригрозил обратиться в другое рекламное агентство.

Рассказывай о себе. — Чарли резко посерьезнел, и Сэм улыбнулась. — Ты счастлива там, Сэм? У тебя все нормально?

— Все чудесно, — заверила его Саманта и добавила с легким вздохом: — Хоть мне и неприятно в этом признаваться, но я правильно поступила, приехав сюда. Пожалуй, мне действительно нужно было такое радикальное средство. Я уже целых две недели не смотрю шестичасовой выпуск новостей.

— О, это уже что‑то! Если ты просыпаешься в половине пятого, то, должно быть, в шесть вечера уже дрыхнешь без задних ног.

— Не совсем так, но довольно близко к истине.

— А как твоя подруга? Ее зовут Кэролайн, да? Как лошадки? Все о'кей? — Чарли говорил как типичный житель Нью — Йорка, и Саманте стало смешно, когда она представила себе, как он попыхивает сигарой и глядит в пространство, сидя в пижаме и банном халате… А может, он вдобавок щеголяет в чем‑то, что подарили ему на Рождество сыновья: в бейсбольной шапочке, перчатках или полосатых красно — желтых носках?

— У нас все прекрасно. Дай мне поговорить с Мелли.

Мелинда подошла к телефону и, не заметив, что Чарли подает ей знаки, почти сразу же выложила Сэм все новости. Она ждет ребенка. Он должен родиться в июле, а она только на этой неделе узнала, что беременна. На какую‑то долю секунды возникла странная пауза, а потом Сэм принялась бурно поздравлять друзей. Чарли закрыл глаза и застонал.

— Зачем ты ей сказала? — прошипел он, обращаясь к жене, которая пыталась как ни в чем не бывало продолжить разговор с Сэм.

— А зачем скрывать? Все равно она узнает, когда вернется, — прошептала в ответ Мелинда, прикрыв ладонью микрофон, а затем, убрав руку, снова затараторила: —Дети? Они в один голос твердят, что хотят еще одного братика, но я лично хочу девочку, и если это не получится, то все, я больше пытаться не буду!

Чарли нетерпеливо замахал на жену руками, заставил ее быстро распрощаться и отобрал у нее трубку.

— А почему ты мне этого не сказал, приятель? — Сэм старалась говорить беспечно, но всякий раз, когда она слышала подобные известия, они неизбежно задевали ее за живое. Ты боялся, что я этого не перенесу? Но ведь я же не душевнобольная, Чарли! Я просто пережила развод — и все! Это совсем не одно и то же.

— Да кому интересны такие новости?! — В голосе Чарли звучали грусть и беспокойство.

— Тебе, — Саманта говорила совсем тихо. — И Мелли. И мне. Вы же мои друзья. Она правильно сделала, что сказала. Поэтому, пожалуйста, не кричи на нее, когда повесишь трубку.

— А почему бы и не покричать? — виновато ухмыльнулся Чарли. — Ее нужно держать в тонусе.

— В некотором смысле ты так и делаешь, Петерсон. Слава Богу, что тебе хотя бы платят прилично. А то на твою ораву денег не напасешься.

— Да уж, — довольно хмыкнул Чарли. — Это верно. — Он надолго умолк, потом сказал: — Ладно, детка, не обижай лошадок и звони нам, если что будет нужно. И вот что, Сэм… — В разговоре вновь возникла тягостная пауза. — Ты должна знать: мы все о тебе думаем и очень скучаем. Ты ведь это знаешь, да?

Саманта кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и к ее глазам подступили слезы.

— Да, знаю, — наконец произнесла она сдавленным шепотом. — Я тоже по вам скучаю. Счастливого Рождества!

Улыбнувшись сквозь слезы и послав Чарли воздушный поцелуй, она повесила трубку. После этого просидела на кухне почти полчаса, кофе остыл в чашке, а она замерла, уставившись в стол, и ее мысли и сердце были за три тысячи миль от ранчо, в Нью — Йорке. Когда Саманта очнулась, за окнами уже брезжил рассвет, ночное небо побледнело и стало не темно — синим, а бледно — серым. Саманта поднялась со стула и, взяв чашку, медленно побрела к мойке. Некоторое время она стояла, как изваяние, а затем отчетливо поняла, что ей сейчас нужно. Саманта решительно пересекла холл, тихо собралась, надела два свитера, куртку и ковбойскую шляпу, которую дала ей за несколько дней до этого Кэролайн, и, оглянувшись напоследок — ей хотелось убедиться, что она никого не разбудила, — потихоньку выскользнула из дому, бесшумно притворив за собой входную дверь.