Даниэла Стил - Саманта

— Может, ты расскажешь мне обо всем? Или ты устала?

Полет длился пять часов, а потом Сэм провела еще три часа в машине. В Калифорнии была лишь половина девятого, но для Сэм, все еще жившей по нью — йоркскому времени, было уже полдвенадцатого ночи. Однако Саманта не ощущала усталости, все заслонило радостное волнение от встречи с Кэролайн.

— Нет, я не так уж устала… Просто я не знаю, с чего начать.

— Тогда начни с горячего шоколада. Потом перейди к сандвичам. И только потом — к рассказу.

Женщины вновь обменялись улыбками, и Сэм не удержалась и опять потянулась к Кэролайн, которая ласково обняла ее в ответ.

— Если б ты знала, как я рада твоему приезду!

— Ну, уж не больше, чем я! — Саманта откусила большой кусок сандвича и блаженно откинулась на спинку дивана. — Билл сказал, у вас новый скакун. Красивый?

— О Сэм, не то слово! — Кэролайн снова рассмеялась. — Он даже красивее моих зеленых сапог. — Она весело посмотрела на свои ноги, и когда перевела взгляд на Сэм, в ее глазах плясали веселые огоньки. — Это жеребец. Да такой горячий, что я с ним еле справляюсь. Билл в ужасе, ему кажется, что я непременно разобьюсь, но понимаешь, когда я увидела этого красавца, то просто не смогла устоять. Сын одного из здешних фермеров купил его в Кентукки, а потом ему срочно понадобились деньги, и он продал его мне. Кататься на нем верхом для собственного удовольствия — это, конечно, безобразие, но я ничего не могу с собой поделать. Я не в состоянии удержаться от соблазна. Ну и пусть я уже старуха и страдаю артритом! Плевать я хотела на то, что меня считают дурой! Я такого коня в жизни не видела и собираюсь ездить на нем до самой смерти.

При напоминании о смерти и старости Сэм снова вздрогнула. Да, в этом смысле они с Биллом изменились со времени ее последней встречи с ними. Но, с другой стороны, им ведь уже за шестьдесят; наверное, в этом возрасте подобные мысли нормальны… И все же Сэм не могла думать о них, как о стариках: они были для этого слишком красивы, слишком деятельны, сильны и заняты. Однако, по — видимому, сами они уже считали себя стариками.

— А как зовут вашего любимца? — поинтересовалась Саманта.

Кэролайн громко расхохоталась, поднялась с места и, подойдя к огню, принялась греть руки.

— Черный Красавчик! Как же еще?

Кэролайн повернулась к Саманте, и ее красивые черты на фоне пламени напомнили Сэм искусно вырезанную камею или же личико фарфоровой статуэтки.

— Вам давно говорили, что вы красавица, тетя Каро?

Так называла ее Барбара, и на сей раз слезы навернулись на глаза Кэролайн.

— Бог с тобой, Сэм! Ты никогда не умела смотреть правде в глаза.

— Да, черт побери! — Саманта усмехнулась и доела сандвич, а потом отхлебнула горячего шоколада, который Кэролайн налила ей из термоса.

Кэролайн по — прежнему была гостеприимной хозяйкой. Как в те дни, когда Саманта впервые приехала на ранчо. Да и раньше, в тридцатые годы, живя в Голливуде, Кэролайн устраивала приемы, вошедшие в легенду.

— Так… — Лицо Сэм постепенно посерьезнело. — А теперь вам, должно быть, хотелось бы услышать про Джона. Но боюсь, я вряд ли смогу рассказать больше того, что я уже сказала вам в тот вечер по телефону. Он завел любовницу, она забеременела, он меня бросил, они поженились и теперь ожидают рождения первенца.

— Ты говоришь об этом так лаконично… — Кэролайн помолчала и вдруг спросила: — Ты его ненавидишь?

— Иногда, — голос Сэм понизился до шепота. — Но чаще я тоскую по нему и не могу понять: а может, он прав? И спрашиваю себя, знает ли она, что у него аллергия на шерстяные носки? И покупает ли ему любимый сорт кофе? Здоров ли он? Счастлив или хандрит? Не забывает ли брать в командировки лекарство от астмы? И… и… жалеет о… — Саманта осеклась и посмотрела на Кэролайн, которая по — прежнему стояла у камина. — Я сумасшедшая, да? Человек меня бросил, предал, пренебрег мной, он даже ни разу не позвонил, чтобы узнать, как я, жива ли, а я волнуюсь, не выступит ли у него сыпь на ногах оттого, что новая жена по ошибке купит ему шерстяные носки. Ну разве это не безумие? — Сэм рассмеялась, но тут же всхлипнула: — Разве нет?

Она зажмурилась и медленно покачала головой, не раскрывая глаз, словно это давало возможность отгородиться от видений, которые уже столько времени мучили ее.

— Господи, Каро, все это так ужасно… так публично! — Она открыла глаза. — Неужели вы не читали об этом в газетах?

— Читала. Однажды. Но это были лишь какие‑то смутные слухи о вашем разводе. Я надеялась, что это все вранье, глупая попытка создать шумиху вокруг имени Джона, чтобы придать ему еще большую популярность. Мне ли не знать, как это делается! Как распускаются сплетни, а потом оказывается, что все это на пустом месте.