Даниэла Стил - Саманта

Когда они ехали обратно, Сэм еле шевелилась от усталости, а Тимми уснул у нее на руках, как только машина отъехала от тротуара. Едва мать попыталась к нему приблизиться, он задрожал, вцепился в руку Саманты, и Норман поспешил вывезти мальчика из зала суда, а Джош помог выехать Саманте. Позднее, когда мальчик уже лежал в ее объятиях, Сэм осознала, какого мужества стоило Тимми присутствие на судебном заседании. Если мать получит его обратно, она отыграется на нем за все, и Тимми это известно лучше, чем кому бы то ни было. Впрочем, прижимая к себе мальчика, Сэм это тоже наконец поняла. Как, во имя всего святого, она отдаст его этой ужасной женщине? Разве можно такое перенести? Ложась в ту ночь спать, Сэм сказала себе, что не перенесет утраты, это ее доконает. Она несколько часов лежала и придумывала, как бы забрать Тимми и куда‑нибудь убежать. Но куда, как и, главное, зачем? Два инвалида далеко не убегут… Потом она вспомнила о домике, в котором ни разу не побывала, вернувшись на ранчо. Но — нет, даже там ее найдут! Все было бессмысленно. Оставалось лишь верить в правосудие и надеяться на лучшее.

Наутро Сэм проснулась задолго до рассвета. Поглядев на циферблат, она поняла, что спала всего полтора часа. Но, заглянув в комнату Тимми, располагавшуюся рядом с ее спальней, обнаружила, что мальчик тоже не спит.

— Привет, милый… — Сэм поцеловала его в кончик носа и потянулась за детскими костылями. — Доброе утро.

— Я с ней не поеду.

— Послушай, почему бы нам не начать волноваться после завтрака? — Сэм пыталась говорить беспечно, но Тимми разрыдался и судорожно вцепился в нее.

Так начался этот день. Они завтракали снова одни. Остальные дети понятия не имели о происходящем, да и взрослых‑то — врачей и педагогов — Сэм далеко не всех посвятила в эту историю. Ей старались давать как можно меньшую огласку. Однако когда Сэм уезжала вместе с Джошем и Тимми с ранчо, было понятно, что дело серьезное. Дети словно почуяли беду и вели себя необычно тихо, садясь в автобус, отвозивший их в школу.

В Лос — Анджелесе Саманта, Джош и Тимми встретились с Норманом у здания суда; вид у всех был мрачный.

Не расстраивайтесь, Сэм. — Норм ласково тронул ее за плечо.

Сэм оделась в серые брюки и серый кашемировый свитер, а на Тимми был тот же костюмчик, что и в прошлый раз, только с рубашкой в красную и желтую клетку.

Судья прежде всего попросил завезти Тимми в зал и, обращаясь к нему, сказал, что выслушал все показания и попытался принять правильное решение, которое надолго обеспечило бы Тимми счастливую жизнь. Он улыбнулся мальчику, словно снисходительной дедушка, и попросил выехать вперед, объяснив, что это лишь формальность: просто Тимми здесь — самый важный человек, ведь процесс затеян из‑за него. Тимми вопросительно поглядел на Сэм, она кивнула, улыбнувшись, и он выехал, остановившись, как и просил его судья, перед публикой.

После этого внимание судьи переключилось на Сэм. Он сказал, что она делает не просто похвальное, а поистине святое дело; он побеседовал с несколькими людьми о ее ранчо и был потрясен настолько, что у него просто нет слов. Судья одарил Саманту еще одной теплой улыбкой, однако тут же заявил, что, хотя намерения ее прекрасны и материально она, разумеется, обеспечит Тимми гораздо лучше, чем родная мать, а с той у Тимми была очень тяжелая жизнь, поскольку ей было так трудно обрести себя и обеспечить достойное существование своему ребенку, он, судья, тем не менее уверен — особенно после разговора с отцом Реннеем, — что мать Тимми наконец встала на правильную дорогу. Поэтому — тут он лучезарно улыбнулся Тимми — он считает, что Тимми должен жить со своей родной матерью.

— А теперь, — судья указал жестом на испуганную, растрепанную молодую женщину в розовой блузке, — вы можете забрать своего сына, — и, ударив, как и положено, в гонг (сердце Сэм ухнуло куда‑то вниз), зычно провозгласил: — Суд принял решение в пользу родной матери.

После этого судья встал с кресла и ушел, а Сэм изо всех сил сдерживалась, стараясь не закричать. А вот мать Тимми дала себе волю и, бросившись к ребенку, чуть не вышибла его из инвалидного кресла. Сэм видела, как Тимми бешено замахал руками, пытаясь отодвинуться от нее, однако адвокат крепко держал кресло, а мать, стискивая Тимми в объятиях, громко вопила:

— Мой малютка… мой малютка…

— Сэм…Сэм!

У нее чуть душа не разорвалась от этого жалобного крика, и Сэм, инстинктивно рванувшись к ребенку, попробовала было объехать Джоша и Нормана. Однако Джош схватился за ручки на спинке кресла, а Норм загородил ей путь: мужчины мгновенно поняли друг друга без слов. Теперь все было бессмысленно. Теперь ребенком распоряжалась мать.