Дарья Волкова - Игра стоит свеч

— Я сегодня уже не именинник, — Кайл мигрирует к плите, переворачивает мясо. — А что касается повара… Не могу сказать, что я мега-талант в этой области. Просто у нас в семье приготовление пищи — это нечто вроде культа… или искусства. К которому я, впрочем, был всегда равнодушен, предпочитая другие забавы.

— Да? А так и не заметно, — Ник кивает в сторону плиты. — Пахнет обалденно. Что, гены проснулись?

— Не знаю, — усмехается Кайл. — Думаю, дело, скорее всего, в том, что за все мои детские проказы меня часто ссылали на кухню — помогать бабушке. А уж она была повариха от Бога. Так что, наверное, что-то она все-таки сумела в меня вбить.

— Жду не дождусь, когда смогу это оценить, — вздыхает Ник. Это у нее получается настолько жалобно, что Кайл едва подавляет в себе желание подойти и чмокнуть ее в макушку. Проголодалась, упрямая девчонка.

Ужинали они на открытом воздухе, на веранде. Тихий шепот моря, легкий теплый бриз, мерцающее пламя свечей — самая что ни на есть романтическая обстановка. Только вот атмосфера за самим столом царила отнюдь не романтическая. Ник едва не загибалась от хохота, слушая истории времен зарождения спортивной карьеры великого Падрона. Как это не вязалось одно с другим — запредельно гордый Кайл и эти забавные эпизоды, полные самоиронии и насмешек над тем самим собой, юным и болезненно амбициозным. Но это было. У Ник уже не было сил смеяться.

— Ты все сочиняешь! Этого не может быть, — простонала она, вытирая слезы.

— Честное слово. Все так и было, — Кайл довольно улыбается, отпивая вина и наблюдая за веселящейся Ник. — Я так и выскочил из машины с рулем. Механики потом долго ломали голову, но все равно не смогли понять, как я его умудрился голыми руками за секунду выдрать из гнезда крепления…

— Ой, хватиииит… — Ник шмыгает носом. — Перестань! У меня уже щеки болят.

— Вот так говоришь чистую правду — а тебе не верят, — не сдается Кайл.

— Верю, верю… — отмахивается Ник. И переводит разговор в другое русло: — Ты мне лучше скажи, Падрон, почему ты Падрон?

— Не понял? — вопросительно выгибает бровь Кайл.

— Ну не итальянская же фамилия! — поясняет Ники.

— А, ты про это… Случайность, не более. В одной из гонок мою фамилию переврали. Вместо «Падрони» в итоговом протоколе написали «Падрон».

— И что? Нельзя было исправить?

— Можно, — пожимает плечами Кайл. — Только эта фамилия значилась в протоколе на первой строчке. Я выиграл ту гонку. Первую в своей спортивной карьере гонку. И поэтому я решил — раз выиграл Падрон, то…

Ники усмехается.

— Да, глупо, я знаю, — Кайл раздраженно морщится. — Но я тогда особым умом не отличался. Да и суеверен был…

Почему же был? Безусловно, поумнел, но по-прежнему суеверен. Чего стоят их ритуалы перед гонкой — на удачу. Ох, лучше об этом не вспоминать! Как же ей этого не хватает — его горячей, твердой, с камешками мозолей от руля ладони, сжимающей ее руку. И губы — тоже горячие, твердые и необъяснимо нежные. И когда же она успела это оценить — поцелуй был кратким, почти мимолетным? Но помнила — помнила так ясно, четко, буквально и… Да что же за время она выбрала, чтобы вспоминать об этом?!

— Значит, ты на самом деле — Падрони?

— Угу. Отец меня чуть не убил за смену фамилии, — вздыхает Кайл. — Полгода со мной не разговаривал.

— Имя у тебя тоже не очень-то итальянское, насколько я могу судить…

— В честь шведского деда назвали, — хмыкает Кайл.

После вкусной еды и интересной беседы Ник заснула безмятежно и спала крепко, чего бурное начало утра никак не предвещало.

А вот следующее утро началось не менее бурно. С яркого солнца, ее яростных протестов, неумолимого Кайла… и с рыбалки, черт ее дери!

Впрочем, от рыбалки Ник смогла почти что отпереться. Попросив Кайла показать, как яхта ходит под парусом. Это было необыкновенно красиво. И она все-таки встала за штурвал, хотя потом об этом пожалела. Потому что сзади стоял Кайл. Касался грудью ее спины. Дышал в ухо, давая ей пояснения по управлению яхтой. Накрывал ее пальцы своими, показывая, как поворачивать рулевое колесо и держать курс. В общем, довел Ник до того, что она вздрагивала даже от дуновения ветра, не говоря уж о его присутствии рядом. Из-за штурвала при первой же благоприятной возможности сбежала, вместо этого пыталась исполнять команды Кайла по управлению парусами. Получалось это у нее скверно, зато от Кайла она была хоть на каком-то расстоянии.

Они один раз обошли вокруг острова, а потом Кайлу приспичило рыбачить. Ник отпиралась от этого сомнительного, с ее точки зрения, удовольствия всеми возможными словами и жестами с отчаянием обреченного. Кайл посмеялся, но отстал, и они разошлись по разным бортам — Кайл рыбачить, Ник загорать. Однако, перед тем, как разбрестись, Кайл строго велел Ник намазаться кремом, дабы не обгореть. И ее возражения о том, что она месяц жарилась под солнцем в Аргентине, он проигнорировал. Правда, не нашел в себе сил предложить свои услуги — не верил себе уже ни на грош.