Даниэла Стил - Отзвуки эха

Арман учтиво улыбнулся:

— Позвольте познакомить вас с моим отцом. Граф Никола де Валлеран.

Амадея вздрогнула. Сейчас, рассмотрев хозяина, она увидела, как тот похож на ее отца, хотя граф и был старше, чем Антуан, каким она его помнила. Отец погиб в сорок четыре года. Сейчас ему исполнилось бы шестьдесят.

Она молча переводила ошеломленный взгляд с Армана на графа. Арман сразу понял, что Амадея чем-то встревожена, но граф, похоже, ничего не заметив, пригласил ее в столовую. Там уже был накрыт стол; хрусталь и фарфор ласкали глаз. Все трое уселись. Амадея растерянно огляделась, но если граф и заметил ее странное молчание, ничем этого не показал.

— Этот прекрасный старый дом был выстроен в шестнадцатом веке и перестроен два столетия назад. Конечно, он крайне нуждается в ремонте. Но ничего нельзя сделать, пока не кончится война. Крыша течет, как сито, — с улыбкой пояснил граф. Теперь он рассматривал гостью так пристально, словно ее лицо вдруг показалось ему смутно знакомым.

После ужина граф пригласил ее в сад, который, как он сказал, планировал тот же архитектор, что разбивал сады в Версале.

Амадея испытывала странное ощущение, проходя по тем же залам и комнатам, где отец жил в детстве и юности. При мысли об этом у нее на глаза наворачивались слезы. Ведь эти комнаты когда-то наполнялись звуками его голоса и смеха…

Опять ее нагнали отзвуки эха прошлого. Отзвуки, которые она делила с этими двумя мужчинами, хотя те об этом и не догадывались.

— Вам плохо? — спросил Арман, видя, как глубоко она взволнована чем-то для него непонятным.

Отец Армана уже ждал их в саду. Девушка отрицательно покачала головой, направляясь навстречу дяде.

— Вы очень смелая женщина, если отважились на эту поездку с детьми едва ли не через полстраны. Будь у меня дочь, не уверен, что позволил бы ей это сделать… то есть, напротив, уверен, что не позволил бы, — заметил граф и, оглянувшись на Армана, понизил голос: — Я очень тревожусь за Армана. Но в такое время каждый должен исполнить свой долг, не так ли? У нас просто нет выбора.

На самом деле выбор был. И были те, кто предпочитал сотрудничать с оккупантами. Но Амадее нравился тот путь, который выбрала она со своими друзьями.

Пока они гуляли по когда-то прекрасным садам, граф не пытался расспрашивать Амадею. Лучше знать поменьше. И осторожность не помешает, тем более что рассказывать что-то посторонним было просто опасно. Но, усевшись на древнюю, истертую временем мраморную скамью, Амадея печально взглянула на него.

— Не знаю почему, — мягко начал граф, — но у меня такое чувство, будто я все о вас знаю и мы уже когда-то встречались. Не подскажете ли, где именно? Или я не прав?

Он смущенно смотрел на нее, словно заранее был готов к непониманию. Вид у графа был такой, словно в ушах у него зазвучали голоса из иного времени и он сам был потрясен этим.

— Так мы не встречались? — повторил граф. Он мог бы поклясться, что видит девушку впервые… А может, просто забыл? Почему-то он не мог отделаться от мысли, что она очень похожа на Армана.

— Вы знали моего отца, — тихо объяснила Амадея, глядя ему в глаза.

— Неужели? Как же его звали?

— Антуан де Валлеран, — обронила она. Вот и нашлись ее родные: дядя и двоюродный брат.

Наступило долгое, показавшееся бесконечным молчание. Никола сначала вскочил, но тут же снова сел. На его глазах появились слезы.

— О, дорогая… дорогая моя, — повторял он, обнимая Амадею. Воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он мгновенно ощутил слабость. — Ты все знала, когда собиралась ехать сюда?

Может, поэтому она и вызвалась выполнить задание?

— Нет, — покачала головой девушка. — Даже не догадывалась. Только когда мы приехали в замок и Арман нас познакомил. Можете представить, каким потрясением это стало для меня. — Амадея вдруг всхлипнула и тут же рассмеялась. — Я хотела все рассказать за ужином, но побоялась, что вы попросите меня уехать. А мне хотелось еще немного побыть здесь. Отец часто рассказывал мне о доме, в котором вырос.

— Я так и не простил своего отца за то, что он так поступил с Антуаном. Ненавидел и себя за то, что мне недостало храбрости выступить против него. Когда он умер, я хотел просить Антуана вернуться домой и простить нас. Но через две недели он умер. Год спустя скончалась моя жена. Мне очень хотелось написать вашей матери, рассказать правду, покаяться, но я не знал ее и не был уверен, что она захочет услышать мою исповедь.