Даниэла Стил - Отзвуки эха

— Господи, как я люблю тебя, — повторил Жан-Ив с широкой улыбкой, когда они приводили себя в порядок, хихикая, как школьники. Жан-Ив включил зажигание. Ему хотелось попросить Амадею выйти за него замуж, но он боялся потребовать от нее слишком многого и так скоро. Она и так отреклась от своих обетов ради него. Может, она права: если этому суждено было случиться, остальное придет само собой. Всему свое время. Совсем не обязательно решать все в одну ночь. Если бы это зависело только от Жан-Ива, она стала бы его женой и матерью его детей. Он очень надеялся, что Господь согласится на это и Амадея решится оставить мечты о возвращении в монастырь. Но сейчас об этом еще рано говорить. Пока что Жан-Ив не меньше Амадеи был ошеломлен случившимся.

Весь остаток пути они тихо переговаривались, и на прощание он поцеловал ее.

— Я люблю тебя. Не забывай этого. Сегодняшняя ночь — это только начало. И тут нет никакой ошибки или греха, — серьезно сказал Жан-Ив. — А я обещаю каждое воскресенье ходить в церковь.

Амадея улыбнулась, зная, что после гибели братьев ноги его не было в церкви: Жан-Ив был слишком сердит на Бога.

— Может, поэтому Он и послал меня тебе. Чтобы вернуть тебя в церковь.

Каковы бы ни были Господни резоны, Амадея выглядела столь же счастливой, как и он, несмотря на потрясение от только что содеянного. К своему огромному удивлению, Амадея совсем не терзалась угрызениями совести и не переживала из-за совершенного греха. Правда, осознать случившееся удастся далеко не сразу. Да и совершила она этот грех в совершенно необычайных обстоятельствах, живя в постоянном напряжении, когда все нервы были на пределе.

Ночью, лежа в постели, она думала о Жан-Иве и по-прежнему ничуть не сожалела о потерянном целомудрии. Может, Господь действительно этого хотел?

С этими мыслями она и заснула. А когда проснулась, оказалось, что Жан-Ив по пути на работу оставил для нее цветы у двери коровника — крошечный букетик еще не успевших замерзнуть ромашек с запиской: « Я люблю тебя. Ж.-И. ».

Амадея с мечтательной улыбкой сунула записку в карман передника и пошла доить коров. Впервые в жизни она чувствовала себя женщиной — совершенно незнакомое для нее ощущение. Она вдруг испытала все, чего так долго себя лишала и собиралась лишать до самой смерти.

Жизнь внезапно переменилась, и уже невозможно было понять, какая дорога правильная: манящая, соблазнительная, на которую она только что ступила вместе с Жан-Ивом, или та, которая так много значила для нее последние восемь лет. Оставалось надеяться на то, что со временем все ответы будут получены и все встанет на свои места.

Всю зиму Амадея и Жан-Ив действовали по заданию ячейки Сопротивления. Британцы, выполняя свои обязательства перед французскими борцами за свободу, продолжали регулярно поставлять оружие и боеприпасы и все чаще присылали своих людей. В эту ночь ждали прибытия британского офицера. Операция прошла благополучно, после чего англичанину помогли зарыть парашют и переодели в мундир СС. Жан-Ив спросил Амадею, слышала ли она об этом человеке, лорде Руперте Монтгомери, одном из тех, кто помогал в организации детских поездов, до начала войны вывезших из Европы более десяти тысяч детей.

— Я просила маму отправить сестру детским поездом, — грустно призналась Амадея по пути домой. — Но она была уверена, что никто не знает о ее происхождении, и боялась отпускать сестру в чужую страну. Тогда Дафне было тринадцать. Через три года ее отправили в лагерь. Но многих детей удалось спасти.

— Это очень достойный человек. Я встречался с ним в прошлом году, — с улыбкой сообщил Амадее Жан-Ив.

Их связь продолжалась. Он просил ее выйти за него замуж, но Амадея колебалась, не зная, угодно это Господу или Он пожелает, чтобы она все-таки ушла в монастырь. Амадея понимала, что вернуться ей будет очень трудно: на ней лежит не только убийство, пусть и случайное, но и грех похоти. Правда, назвать это похотью у нее язык не поворачивался: впервые в жизни она любила, искренне и глубоко.

При каждом удобном случае они занимались любовью, и Жан-Ив не мог ею надышаться. Не мог насытиться. И про себя поклялся ни за что не отпускать ее в монастырь после войны. Он сделает все, чтобы удержать любимую! Бог просто не может желать, чтобы такая девушка, как Амадея, вела столь неестественную жизнь. Ведь он так безумно ее любит!

Весной сорок третьего года из Парижа приехал Серж. Навестив Жан-Ива и Амадею, он сразу, без всяких объяснений, увидел, что происходит между молодыми людьми. Вернувшись, Серж сообщил своему брату Пьеру, что, по его мнению, орден кармелитов потерял одну хорошенькую молодую монахиню.