Фэй Уэлдон - Сын президента

Кап-кап!

— Я не думаю, что перед нами стоит большая проблема, — сказал Гарри Максуэйн Питу и Джо. — Муж ушел из дома. Это послужит ей хорошим уроком. Лучшее, что он мог сделать. Жена кается перед мужем, муж плохо это принимает. Она поняла теперь, что разумнее молчать. Скоро все войдет в свою колею. Что нам может сказать Теннисон по этому поводу?

Он принялся листать томик избранных произведений Теннисона в красном переплете, а Пит и Джо в который раз дивились причудам, свойственным природе тех, кто держит в своих руках власть и пользуется влиянием во всем мире. Жена Пита — она недавно записалась на литературные вечерние курсы — как-то попыталась объяснить мужу, в чем тут дело. «Это все идеи, Пит, — сказала она. — Все, что есть, — идеи. Теперь говорят даже, будто Библия не Закон Божий, а сборник стихов». Он вежливо кивал, ничему этому не веря, а хотел он, во-первых, чтобы она чаще называла его «Котеночек», а во-вторых, чтобы перестала ходить на вечерние курсы. Он думал, что это под их влиянием она перестала обращать внимание на личную гигиену. Теперь она не казалась модной картинкой, обрамленной драпировками, она продолжала существовать и тогда, когда он на нее не смотрел. Носила длинные юбки, несмотря на его недвусмысленное неодобрение, и иногда в ней даже проскальзывало что-то от хиппи, напоминавшее ему Веру. Бедненькую слабовольную грязную Веру, которой пришлось уйти.

— Сэр, — запротестовал Пит, — при всем моем уважении к вам, я повторяю, что перед нами стоит большая проблема. Благодаря современным средствам наблюдения мы знаем, что происходит у них в доме; мы сделали все, что могли, но этого недостаточно. Мы можем справиться с инсинуацией, по правде сказать, нам уже пришлось иметь дело, с очень серьезной угрозой в этом плане, но сейчас перед нами факт.

— А, да, — сказал Гарри Максуэйн, — вы имеете в виду ту девушку, которая утверждала, будто кандидат — импотент. Зная Дэнди, этому трудно поверить.

— Она слишком часто целовалась и слишком много болтала, — сказал Джо не без удовлетворения.

— Разрешите мне внести ясность, — сказал Гарри Максуэйн. — Что вы там, ребята, делаете, чтобы оградить нашего кандидата от неприятностей, меня не касается. Мы вложили в эту кампанию немалые деньги. И это, само собой, не только деньги, но надежды и чаяния большей части Америки, всех, кому дороги собственное достоинство, благосостояние и свобода, и кто верит в честность и неподкупность тех, кто ведет их вперед. Иногда нам приходится прибегать к крутым мерам. Потому-то мы и наняли вас, и можете не сомневаться, ребята, вы получите любую поддержку, которая вам будет нужна. При всем при том я вынужден указать, что, говоря о миссис Раст, мы вступаем на очень зыбкую почву, и мне понадобятся более веские доказательства истинности ваших слов.

— Сэр, — сказал Пит, — все это время мы были в контакте с командой психологов из Комитета Айвела; они считают, что психическое состояние миссис Раст очень неустойчиво и она в любую минуту может свихнуться. Я повторяю: инсинуация — это одно, факт — совсем другое; мы не можем допустить, чтобы она заявляла всему свету, что ее ребенок — сын президента Соединенных Штатов Америки.

— Дайте мне снова эту фотографию, — сказал Гарри Максуэйн; он стал рассматривать групповую школьную фотографию. В последнем ряду сияла улыбкой миссис Пелотти. Джейсон стоял рядом с ней.

— Почему эта женщина обнимает мальчика за шею? — спросил Гарри Максуэйн.

— С этим ребенком не оберешься хлопот, сэр, — сказал Джо, — как и с его папочкой.

Все трое улыбнулись.

— Если она решит заявить, что мальчик — его сын, — сказал Максуэйн, — я буду вынужден с ней согласиться. Этого никто не сможет отрицать. Тут нет никаких сомнений, мальчик — вылитый отец.

— Сэр, — сказал Пит, выбрав неподходящий момент. — Если убрать ребенка с пути, мать можно не трогать. Чего только не случается с детьми.

— Я этого не слышал, — сказал Максуэйн, когда пришел в себя от возмущения. — Комитет Айвела не воюет с детьми. И вы говорите не о ком-нибудь, а о сыне президента. О принце президентской крови.

Однако Гарри Максуэйн видел, что этот довод, хотя и убедительный для него самого, возможно, не будет иметь достаточного веса для Пита и Джо. Они пугали его; ему казалось, что он — Франкенштейн, который создал монстров-близнецов. Были другие способы заставить Веру замолчать: мужчине нетрудно добиться повиновения женщины самыми разными мерами. Они выбрали смерть, потому что им нравилось убивать. — Может настать время, — сказал он, — когда ребенок нам пригодится. Это они поняли.