Даниэла Стил - Моменты

Какие же мгновения в жизни достойны борьбы за них, заслуживают того, чтобы ради них отказаться от с трудом зарезервированных мест на самолет, чтобы пойти на потерю достигнутой в жизни надежности? И если правда, что большая часть человеческой жизни проходит в печали, а не в радости, то насколько важно рвануться навстречу маленькому счастью, не пропустить этого мгновения…

Что же это такое, Господи, вселилось в нее? Совеем не время предаваться мечтам, ведь до презентации рекламной кампании «Вин Монтойя» оставалось менее пяти часов, да и Амадо, несомненно, приедет раньше.

Элизабет вытащила папку из письменного стола и откинулась на спинку кресла. В этой папке содержалось целое собрание наспех нацарапанных записочек, чертежей и фотографий, накопленных ею за время работы над этим сценарием. Большая часть идей пойдет в корзину. Время от времени Элизабет просматривала эту коллекцию и обнаруживала одну-две идейки, которые можно было использовать. Сегодня она должна сказать твердо самой себе, что решение принято правильное.

Хотя Элизабет и была убеждена, что кампания, задуманная ею для Амадо, отвечает всем требованиям, выдвинутым заказчиком, но до сих пор время от времени пугалась перемены, которую она внесет в жизнь Амадо.

После той встречи он только дважды звонил ей по делу, разговаривал довольно сухо и сдержанно. Она не понимала этой перемены и не знала, как реагировать. Одно было ясно — решение согласиться с идеей Элизабет и стать ведущим рекламы «Вин Монтойя» далось ему нелегко. Но если он и сердился на Элизабет за то, что она поставила его в такое положение, то свои чувства держал при себе.

Пытаясь заверить Амадо в том, что он делает правильный выбор, она рассказала ему о бесчисленных психологических исследованиях, посвященных работе над образом. Способ, с помощью которого та или иная продукция воспринималась потребителями, был куда важнее самой этой продукции.

Рекламная кампания, которую Элизабет создала для Монтойя, сделает его вино одним из наиболее популярных в стране, и в то же время цена его сохранится в пределах, доступных большинству людей, заглядывающих в винные магазины. Суть основного сочетания — изысканность и доступность.

Прожужжал селектор. Элизабет наклонилась через стол и нажала кнопку.

— Да?

— По первой линии звонит мистер Нобл.

— Спасибо, — она сняла трубку телефона. — Чем могу быть вам полезна, Джереми?

— Нам надо поговорить.

— Сейчас?! Да у меня тут с десяток дел, которые…

— Это важно. И много времени не займет.

— Сейчас я приду.

Как и просил Джереми, Элизабет постоянно держала его в курсе подготовки кампании, еженедельно сообщала ему о вносимых поправках, чем сокращала штормовой вихрь бумаг из исследовательского отдела до слабенькой, не сводящей с ума метели, — словом, она была чем-то вроде буфера между Джереми и составителями текстов. Она ожидала от него большего энтузиазма, однако на протяжении почти трех месяцев, которые она проработала над этим проектом, Джереми оставался необычайно сдержанным.

Его секретарша ушла на обеденный перерыв, когда вошла Элизабет. Заглянув в кабинет, она увидела, что Джереми сидит за столом и, склонив голову, внимательно изучает бумаги, разбросанные перед ним.

— Готовитесь к презентации? — спросила Элизабет.

Она попыталась подстроиться под бесстрастность Джереми, но ей потребовалось для этого усилие: нельзя выдать волнение и чувство предвкушения, которые она испытывала. Элизабет ждала этого события с большим нетерпением, чем ей хотелось бы признаться даже самой себе.

Джереми поднял взгляд без малейшего намека на приветственную улыбку.

— Заходите, — сказал он. — И закройте за собой дверь.

— Что-нибудь случилось?

Он показал ей на кресло напротив себя.

— Садитесь.

Элизабет села, а он так и не говорил, для чего же вызвал ее. Она нервно напомнила:

— Я спросила: что-нибудь случилось?

— Я тут изучил сценарий презентации…

У нее так и пересохло в горле: его голос прозвучал сухо и бесстрастно.

— И что же?

— Боюсь, Элизабет, что это совершенно не годится.

— Как это «не годится»? — осторожно спросила она.

Джереми швырнул авторучку на стол и тяжело откинулся на спинку кресла.

— Этот стиль заигрывания с публикой, к которому вы в конечном счете пришли, — уже не тот способ для продажи спиртного. Это надоело до смерти. Люди хотят чувствовать себя искушенными, держа в руке бокал с вином, даже если он пластиковый и наполнен какой-нибудь отравой за семьдесят девять центов. Публика попросту не примет сентиментальной чепухи этой рекламы. Если вы выйдете к потребителю с тем, что вы здесь вот напридумывали, то мы станем посмешищем в своем бизнесе на все время работы с «Винами Монтойя». Кроме того, вам никогда не удастся добиться от Монтойя согласия постоянно быть ведущим.