Трейси Митчелл - Стерва

Ей было стыдно за свой провал. Она даже видеть Джорджа больше не хотела, ведь он стал свидетелем ее позора. Прошло четыре недели, и Лайзу начало подташнивать. Из-за свойственного ей легкомыслия девушка не обратила на это внимания. Но новость не ускользнула от ее матери. Когда подозрения подтвердились, Лайза заплакала. Она не хотела верить в то, что забеременела. Это казалось ей нелепостью. Лайза злилась на себя: почему она не приняла мер предосторожности? Угораздило же ее так влипнуть! Но ее брат был на седьмом небе. Теперь будущее Лайзы обеспечено, и он может снять с себя всякую ответственность за нее.

Десмонд быстренько обо всем договорился с Джорджем, который, узнав новость, пришел в восторг. Питерсоны не были довольны выбором сына, но, будучи людьми строгих правил, не сочли возможным уклониться от ответственности перед девушкой и ее будущим ребенком. Она так молода, очаровательна… есть надежда, что Лайза изменится, станет хорошей женой и матерью.

Питерсоны надеялись, но не верили в то, что брак Джорджа с Лайзой будет благополучным. Однако, когда родились близнецы — Тревис и Рональд, — вознеслись на седьмое небо. Лайзе сделали кесарево сечение, мальчики оказались недоношенными, но здоровенькими. Лайзе сразу же приглянулся Тревис, а Джорджу — Рон. Малыши были похожи как две капали воды, но что-то отличало их с первых дней жизни. Тревис казался шустрым и каким-то неуловимым, а Рон доверчиво озирался вокруг, беззащитный и спокойный. Даже плакали они по-разному. Лайза всегда знала, когда плачет Тревис, а когда Рон.

Ничего, кроме раздражения, брак в ней не вызывал. Она в то время о деньгах Питерсонов и не думала. Такие мысли пришли к ней уже после разорения мужа. А в молодости Лайза считала, что деньги — это бумажки, на которые можно купить много тряпок и безделушек. Она бездумно тратила больше, чем могла себе позволить. Покорный муж смотрел на все сквозь пальцы, безумно боясь ее потерять. Джордж разобрался в ее характере после свадьбы, но было поздно. Он оказался в полной зависимости от ее капризов, смен настроения и причуд. Без нее жизнь теряла смысл. Он чувствовал, что его привязанность к ней нелепа. Лайза не обладала никакими достоинствами, кроме внешних. А разочаровавшись в мечтах об актерской славе, располневшая после родов и потихоньку спивающаяся, она уже и внешне не была так привлекательна, как когда-то. Но Джордж был болезненно неуверен в себе. Лайза казалась ему раскрепощенной, востребованной, в отличие от него — всего лишь застенчивого и некрасивого богатого наследника. Джордж мужал с годами, становился значительней, интересней, но юношеские комплексы не давали ему взглянуть на себя другими глазами. Он не замечал зовущих женских взглядов, не осознавал, что может нравиться сам по себе, вне денег и положения Питерсонов. А его ненаглядная Лайза дурнела год от года. Кроме него, никто уже не смотрел на нее с восхищением. Но для Джорджа Лайза оставалась единственной.

Он не был талантливым бизнесменом. Расточительность Лайзы и отсутствие деловых способностей у Джорджа привели к банкротству. Лайза во всем винила мужа. Она устраивала дикие сцены, не стесняясь сыновей. Джордж не знал, куда деваться от стыда.

Все кончилось, когда Лайза заявила, что сумеет сама о себе позаботиться. Тревис останется с ней, а Рональд с отцом. Джорджа потрясла ее жестокость. Мальчик будет потрясен, узнав, что родная мать спокойно отсылает его на все четыре стороны. Но Рональд не удивился. Он обнял отца и сказал: «Мы всегда ладили, правда?» Джордж с трудом сдержал слезы.

Они уехали в Нью-Гемпшир. А Лайза еще до отъезда мужа заручилась согласием Десмонда оплатить обучение Тревиса в престижной школе, а ей самой выдавать месячное содержание. Она рассчитывала снова найти богатого мужа. Но ей это не удалось.

Джери и Тревис сидели в кафе и делали вид, что едят, ковыряя в своих тарелках. Он не хотел встречаться с ней и, когда она позвонила, готов был бросить трубку, но потом передумал. У нее был странный голос… или ему так показалось.

Джери была сегодня очень красивой… не такой размалеванной, как обычно, нежной в этом желтом открытом платье с ниспадающими золотисто-каштановыми прядями волос и с необычным для нее робким и словно бы виноватым выражением лица.

— Тревис, мы здорово влипли.

— Мы?! — Он взорвался. — Это ты влипла, дорогуша. Какого черта ты устроила это представление… ну погоди, ты у меня еще получишь…