Анжела Марко - Мануэла

Когда Исабель услышала про фамилию, она побежала что было силы. Ведь теперь она не знала, какая у нее фамилия. А Тито, пожав плечами, еще долго смотрел вслед симпатичной молодой сеньоре, по его мнению, странной, а потом вошел в бар, где его радостно встретили официанты. Тито был традиционным первым посетителем вот уже несколько лет.

Бернарда проснулась сразу, словно кто-то невидимый подошел и толкнул ее в плечо. Сон еще владел сознанием, и поэтому, открыв глаза, она не сразу поняла, что полулежит в кресле возле окна в комнате мадам Герреро. Шторы на окне не могли сдержать свет наступившего дня. Лампа все еще горела. Бернарда протерла глаза, чтобы прогнать остатки сна, с трудом разогнула затекшую от неудобной позы спину и медленно поднялась на ноги. Ей пришлось немного постоять, чтобы ноги стали лучше слушаться. Погасив лампу, она взглянула на часы. Пора было будить мадам Герреро для приема лекарств. Налив в стакан воды из графина, Бернарда подошла к спящей мадам и склонилась над ней. Видно было, что мадам снились не самые приятные сны. Постель была смята, одеяло откинуто в сторону.

— Мадам, — негромко позвала она. — Сеньора, проснитесь.

Мадам Герреро слабо шевельнулась, простонала коротко, но век не разомкнула. Лоб ее был в испарине, жидкие седые волосы спутались. Без косметики она выглядела очень древней старухой, хотя была еще не так стара. Болезнь сделала свое дело.

— Мадам, просыпайтесь, — еще раз позвала Бернарда, дотронувшись до руки.

— А? Что?.. — Мадам Герреро с трудом повернулась на спину и приоткрыла глаза. — Что случилось, Бернарда? Который сейчас час? — Было похоже, что мадам забыла события вчерашнего вечера, поэтому ее первым вопросом было не «где Исабель?», а «сколько времени?».

— Пора принимать лекарство, — напомнила ей Бернарда. Она поставила стакан с водой и лекарство на поднос и потянулась к мадам. — Давайте я помогу вам приподняться. — Она помогла мадам подняться повыше, поправив у нее за спиной подушки. Мадам при этом тихонько стонала. Все движения давались ей с большим трудом.

— Следует выпить вот это, — сказала Бернарда, подавая стакан с водой и лекарство. Бернарда дождалась, когда мадам проглотит пилюли и запьет их водой, потом взяла стакан обратно и сказала: — О ней не волнуйтесь.

— А… — Только сейчас до мадам дошло, что Исабель до сих пор отсутствует, что ее не было дома всю ночь. Тревога исказила ее лицо. — Она до сих пор еще не вернулась?

— Она вернется, — стараясь, чтобы это прозвучало убедительно, ответила Бернарда.

— А я тебя сразу предупреждала, что так и произойдет, — заговорила мадам. — С твоей стороны было большой ошибкой сказать ей правду. Мне не следовало допускать этого разговора.

— Но она должна была знать, — пожала плечами Бернарда.

Сейчас обе женщины говорили спокойно, не спорили, как вчера, не сверкали друг на друга глазами как заклятые враги. Тревога за Исабель и сознание того, что они нанесли ей душевную травму, отодвинули на задний план вопрос, кого теперь Исабель будет называть матерью. Сейчас они были союзниками.

— Нет, Бернарда, Исабель незачем было знать все это, — подумав, произнесла мадам Герреро. — Ты слишком поторопилась выложить ей правду. Она могла бы жить дальше счастливо, как жила до сих пор. Если даже она и не поверила тебе вчера, все равно сомнения будут раздирать ее на части. Она уже не сможет относиться к тебе, как раньше, а ведь она по-своему любила и уважала тебя. Как будет дальше? Не знаю, найдет ли она новое отношение к тебе. По-моему, нас всех устраивал тот вариант, когда Исабель оставалась в неведении.

— Мадам… — начала было возражать или оправдывать себя Бернарда, которая до этого стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Но мадам прервала ее движением руки.

— Но продолжать после всего случившегося старую игру уже бессмысленно, — с горечью сказала она. — Пусть будет то, что есть. — В голосе ее звучали сожаление и боль утраты. — Ничего, увы, нельзя уже вернуть назад. — Она повернула голову к Бернарде. — Мы совершили с тобой большую ошибку, Бернарда, очень большую ошибку.

— Ошибку? — Бернарда была не согласна с этим. — Все, что мы делали, делали для нее и ради нее, — возразила она. — Даже сам Господь Бог не сможет усомниться в чистоте наших помыслов в отношении Исабель.

— Не стоит поминать Господа Бога. Ответственны лишь ты и я, — заметила мадам Герреро. — Только мы с тобой ответственны за все. И если Исабель возненавидит нас с тобой на всю оставшуюся жизнь, то именно этого мы и заслуживаем.