Анжела Марко - Мануэла

Весь этот разговор слышала притаившаяся за дверью Бернарда. Когда Пинтос ушел, она не выдержала и вбежала в кабинет.

— Это абсурд! — возмутилась женщина. — Мадам Герреро не могла обречь тебя на такую жизнь!

Исабель непонимающе посмотрела на Бернарду.

— Нет-нет, — задыхаясь, говорила та, — здесь какая-то ошибка.

— Не раздражайся, — строго и спокойно приказала Исабель, — и не заставляй меня нервничать.

— Извините. — Потупила глаза Бернарда.

Молодая хозяйка была на грани срыва. Она долго молчала и наконец с трудом произнесла:

— Если хочешь знать, я в отчаянии. Как же мне поступить в этой ситуации?

Матери было бесконечно больно видеть в таком состоянии свою дочь. Подойдя к ней ближе, полная любви и сострадания, она тихо произнесла:

— Исабель, можешь всегда рассчитывать на мою помощь.

Молодая хозяйка с пренебрежением посмотрела на женщину и горько усмехнулась:

— И что, может быть, ты сможешь найти мне деньги?

Бернарда виновато опустила глаза и ничего не ответила до слез расстроенной дочери.

Оставшись одна, она горестно вздохнула и сказала вслух не то сама себе, не то обращаясь к покойнице:

— Ах, мадам Герреро, мадам Герреро! Как вы могли хранить столько тайн, и таких ужасных тайн?!

Эмилио Ланц искренне переживал за Исабель Герреро и как мог старался поддержать любимую девушку в этот тяжелый для нее час.

Преждевременная смерть мадам Герреро подтолкнула его к более решительным действиям по отношению к Исабель, и он решил поговорить о своих дальнейших планах с отцом.

Сеньор Ланц терпеливо выслушал сына, но не пришел в восторг от этого разговора и решения сына.

— Папа, — твердо заявил Эмилио, — я люблю Исабель и хочу на ней жениться.

Отец вопросительно посмотрел на сына.

— Надеюсь, ты не собираешься отговаривать меня или запретить мне это? — спросил юноша.

Сеньор Ланц добродушно улыбнулся.

— Нет-нет, — заверил он сына, — это было бы абсурдно.

Он прошелся по комнате и сел на диван.

— Мы живем не в начале века, — продолжал отец. — Только, Эмилио, мы небогатые люди…

Парень насторожился.

— Живем честно, осторожно, — подбирал свои доводы сеньор Ланц, — нас уважают, у нас свое прошлое, своя фамилия, но мы не богачи.

— Ей не нужны деньги, — возразил Эмилио. — Семейство Герреро — богатые люди.

Отец пожал плечами.

— Зачем ты все это говоришь? — забеспокоился Эмилио.

— В самом деле, — делая вид, что не слышал вопроса, продолжал сеньор Ланц, — ты уверен в этом?

Он поднялся с дивана, подошел к Эмилио и как можно мягче сказал:

— Сынок, я так не считаю, но для твоего спокойствия я проверю истинное положение дел в семье Герреро.

— Зачем?

— Если то, что о них говорят, правда…

— А что о них говорят? — вспылил Эмилио. — И потом, какое имеет значение то, что говорят люди?

Сеньор Ланц осторожно кашлянул:

— Говорят, что семейство Герреро разорено, сынок.

Эмилио непонимающе смотрел на отца, а тот развивал свою мысль дальше:

— И эта девушка, к какой бы знатной фамилии она ни принадлежала, не согласится выйти замуж за человека, который не в состоянии спасти ее от разорения.

Взгляд юноши ничего не выражал, кроме удивления и сочувствия.

— Семейство Герреро разорено, — повторил сеньор Ланц, — полностью разорено!

На Эмилио эта неприятная новость подействовала как холодный душ, но вопреки надеждам отца, что сын образумится и трезво оценит ситуацию, влюбленный Эмилио еще с большей настойчивостью заговорил о женитьбе, доказывая отцу, что в жизни деньги — не самое главное.

— От твоих благородных взглядов, — сурово оборвал сына сеньор Ланц, — счета Герреро не станут оплаченными.

— Послушай, папа, — тихо возразил Эмилио, — я не понимаю, почему мы не можем увеличить наш капитал?

Сеньор Ланц усмехнулся.

— Очень сожалею, — не без иронии заметил он, — что не смог добиться богатства, которое тебе так срочно понадобилось.

— Я не хотел тебя обидеть, отец… Просто Исабель навсегда останется в моем сердце! Понимаешь?

Эмилио отошел в сторону и посмотрел в окно.

— Понимаю, — сочувственно вздохнул отец. — Но ты должен забыть о ней. Я знаю, что говорю, сынок. Нет никаких сомнений в том, что ее экономическое положение критическое, а твои иллюзии относительно этой девушки будут тебя расстраивать и огорчать с каждым разом все больше и больше.

— Я уверен, папа, что есть нечто более важное, чем деньги, — снова повторил Эмилио.