Анжела Марко - Мануэла

Губы адвоката сложились в издевательскую улыбочку. Он давал понять Бернарде, что не будет говорить сейчас о том, кто такая на самом деле Исабель.

— Бернарда, — игриво обратился он. — А откуда у тебя такая фамильярность в отношении имени твоей хозяйки? Так может говорить лишь мать о своей дочери, а не экономка о хозяйке… Итак, — произнес он торжественно. — Двое слуг решили сорвать адвокату выполнение его служебного долга. — Он посмотрел на Бернарду, словно судья перед назначением наказания. — Прекрасно-прекрасно, Бернарда. — Улыбка исчезла с его лица, и оно стало угрожающим. Он поднялся с кресла и, возвышаясь над женщиной, официальным голосом спросил: — Ты хоть приблизительно можешь представить себе, чем это вам грозит? Если Бенигно окончательно одурманил свой ум алкоголем, то, надеюсь, ты можешь подумать ответственно? Если нет, то я тебе расскажу, что за это дают в суде.

Бернарда смотрела на него и презрительно молчала. У нее не было желания спорить с этим отвратительным, злобным человеком. Она удивлялась, как могло случиться, что мадам Герреро терпела его так долго.

— А знаешь ли ты, Бернарда, что некоторые из находящихся в кабинете мадам Герреро документов более важны для тебя, чем для меня. — Закинул он удочку с наживкой для Бернарды. — А? Что ты скажешь на это? — Пока она молчала, Пинтос вороватым взглядом окинул все выходы из этой комнаты, словно опасался, что кто-то может подслушать их разговор. — И тем не менее ты продолжаешь, Бернарда, как тупой полицейский, мешать исполнению закона. — Пинтос гордо ткнул себя в грудь, показывая, что он представляет закон.

— Я не понимаю, о чем вы пытаетесь сказать, адвокат. Что бы вы мне сейчас ни говорили, у вас все равно нет разрешения на вход в библиотеку. — Покачала головой Бернарда.

— А! Разрешение! — воскликнул Пинтос, начиная терять терпение. Он заходил по комнате вокруг Бернарды. — Значит, ты, простая служанка, и пьяный полудворецкий-полуводитель составили заговор против меня, чтобы помешать выполнению задачи адвоката. — Пинтос распалялся все больше и больше, словно произносил обвинительную речь на суде в присутствии большого скопления народа и представителей прессы. Это выглядело глупо и смешно. — Человеку, который в течение стольких лет вел верой и правдой дела мадам Герреро! — Пинтос опять вспотел, на этот раз не от волнения, а оттого, что после такой тирады ему стало действительно жарко.

Бернарда никак не реагировала на его бурное выступление, глядя на адвоката, словно на больного. Пинтос ощущал это и злился все больше.

— Хорошо, пусть говорит служанка мадам Герреро, пусть она поучит адвоката, что ему делать! Ну давай, учи меня, Бернарда! — Налетел он на нее и тут увидел стоящую рядом Исабель. Он так увлекся своей речью, что пропустил момент, когда девушка спустилась со второго этажа.

— Служанке нет никакой необходимости что-то говорить, когда рядом появляется хозяйка дома, — сказала Исабель. Она взглядом дала понять Бернарде, чтобы та отошла в сторону и не мешала разговаривать. Бернарда нехотя исполнила немой приказ. — Адвокат Пинтос, — обратилась Исабель к адвокату, — я полагаю, вы в курсе того, что случилось в нашем доме, и согласитесь со мной: сейчас не самое удачное время для деловых разговоров. — Но видя, что Пинтос не торопится согласиться с ней, она продолжила уже менее дружественно: — У нас большое несчастье. В этом доме траур!

— Да, конечно. — Закивал, словно китайский болванчик, Пинтос, понимая, что ссориться с Исабель ему пока невыгодно. — Поймите меня правильно, я хотел всего лишь помочь вам из уважения к мадам Герреро.

— Когда мне понадобится ваша помощь, адвокат Пинтос, я сообщу. — Исабель следила, как Пинтос не может справиться с помощью огромного платка с обильно выступившим у него потом. Он вытирал, вытирал пот платком, последний стал уже совсем мокрым, но все равно лицо адвоката блестело и покрывалось каплями.

— А сейчас я хочу, чтобы вы знали, — сказала Исабель твердо, — у вас нет разрешения ни на какие действия в этом доме!

— Ваш характер, сеньорита, — засмеялся Пинтос, — весьма отличается от характера всех Герреро.

— Пусть вас не волнуют ни мой характер, ни мое воспитание! — Исабель дала понять, что не боится намеков. — Я сама позову вас, адвокат Пинтос, когда вы понадобитесь. Но прежде всего я хочу, чтобы вы не забывали: отныне в этом доме распоряжаюсь одна я!

Бернарда наблюдала, как Исабель весьма достойно расправляется с адвокатом, и понимала: Исабель не даст себя в обиду. У нее есть характер, ум, знания, которые она получила в колледже. Пожалуй, она куда лучше всех поставит адвоката на место. Чувство гордости заполнило материнское сердце Бернарды.