Луи де Берньер - Дочь партизана

– Однажды я наткнулся на мертвеца, – сказал я. – В аркаде вокзала Кингс-Кросс.

Не знаю, зачем я солгал. Вообще-то мне не свойственно спонтанное вранье. Просто в те дни все парни с гитарами распевали песню, где была такая строчка: «Еще один забытый герой, на которого всем плевать». Песня называлась «Лондонские улицы» [18] «Лондонские улицы» ( Streets of London , 1969) – песня английского фолк-музыканта, гитариста и автора песен Ральфа Мактелла (Ральф Мэй, р. 1944). или что-то вроде того, в ней говорилось о покинутых стариках. Видимо, она-то на меня и повлияла.

Роза выдохнула дым.

– Я видела еще одного мертвеца, который мгновение назад был жив.

Я торопился домой и не стал расспрашивать. В тот день жена была именинница, меня еще ждали клиенты, а благовидный предлог уйти не находился. Лишь позже я вспомнил ее слова. Прощаясь, Роза обняла меня за плечи и ткнулась головой мне в грудь. «Делаю успехи», – подумал я и отбыл, весьма довольный собой. Я уже скопил около сотни фунтов, но еще не решил, что с ними делать. Вспоминая, что когда-то хотел предложить их Розе, я злился и был себе противен.

Смотри, чтоб сердце не выхолостилось.

Нынче шибко сконфузилась. Хотелось почитать о Югославии, и я зашла в здешнюю библиотеку, маленькую и сумрачную, но такие-то мне и нравятся. Наткнулась на «Краткую историю югославских народов». Взять книгу на дом я не могла, поскольку в библиотеку еще не записана, и решила посидеть в читальном зале, чтобы все интересное запомнить или выписать в припасенный блокнот.

Народ шелестел газетами, наперебой трубившими о Йоркширском Потрошителе [19] Йоркширский Потрошитель Питер Уильям Сатклифф (Питер Уильям Кунан, р. 1946) – серийный убийца, действовавший на севере Англии в 1975–1980 гг.; в 1981 г. был приговорен к 20 пожизненным срокам заключения за убийство 13 женщин и нападения еще на семь. , а я углубилась в битву под Косово.

Вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Поднимаю голову – Крис. Я жутко смутилась, аж вся покраснела. Он чмокнул меня в щеку и говорит:

– Привет. Зашел к тебе, а тебя нет. Ну, думаю, подожду в библиотеке, может, у них чего есть про Югославию. – Потом заглянул в мою книгу: – Во-во, что-нибудь вроде этого.

Так, думаю, сейчас последует каверзный вопрос, с чего вдруг я заинтересовалась историей своей родины. Но Крис ничего не спросил и, похоже, не удивился. Видимо, не я одна изучаю историю собственной страны. Но вышло, как будто я попалась, когда выискивала сюжеты для баек. Кроме того, смущала непривычная обстановка – точно в выходной на улице столкнулась с учителем.

– Ладно, читай, – сказал Крис. – Я закажу книгу в своей библиотеке.

Чего уж там, говорю, раз встретились, пошли ко мне. Сначала мы прогулялись, посмотрели, как старушки кормят птиц.

– Ты замечала, что у многих городских голубей одна лапа искалечена или вообще оторвана? – спросил Крис.

Нет, говорю, не обращала внимания. Но с тех пор стала замечать, как много птиц-инвалидов.

Мне нравилось ошарашить его откровенностью. Иногда он страшно терялся, я же проверяла, как далеко могу зайти. Наверное, он недоумевал, почему я так подробно говорю о сокровенном. Нормальные люди о таких вещах помалкивают, а девушки поделятся только с лучшей подругой или сестрой. Зачастую свои откровения я перемежала с чепухой, о которой народ болтает на вечеринках.

Однажды я рассказала о любимой учительнице, которую звали госпожица Радич.

Я была из тех учеников, кто уже все знает и потому на уроке им скучно. Читать я умела еще до школы. На любой вопрос тянула руку – меня спросите, меня! – и, получив выговор за излишнее рвение, устраивала забастовку: надувалась, скрещивала руки на груди и намертво замолкала. «В чем дело, Роза? – поддразнивала учительница. – Не знаешь ответ?»

Вообще-то в школе мне нравилось. Было здорово приезжать на «мерседесе», тогда мало у кого были машины. Каждое утро отец проверял мой пенал – полностью ли укомплектован ручками и карандашами. «Тяжело в учении – легко в бою», – любил повторять он.

В школе тебя пихали в колючие кусты и жеваной бумагой обстреливали из рогатки. Еще была мода на тумаки – у кого больше выйдет синяк. Одного дурачка совсем затюкали, и он стал себя калечить, чтобы не ходить на уроки. Похоже, сказал Крис, школа в коммунистической Югославии – точная копия школы в капиталистической Англии.

– Как называется штука, которой заостряешь карандаш? – спросила я. В моем английском встречались бреши, поскольку я постигала его необычным способом.