Даниэла Стил - Отель «Вандом»

— У вас все в порядке? — мягко спросила Дженнифер.

Хьюз немного поколебался, кивнул и пошел в вестибюль, проверить, как идут дела у стойки портье. Дженнифер не знала, что написано в письме, но догадывалась. Натали и ей не позвонила, но она знала, как сильно ту расстраивает нежелание Хьюза рассказать о ней Элоизе. И Дженнифер не сомневалась — раньше или позже Натали поймет, что сыта по горло, и спрыгнет с корабля. Судя по лицу Хьюза, именно это она и сделала. Дженнифер надеялась, что ошибается, но семь месяцев — долгий срок, если ждешь, что твой мужчина расскажет о тебе своему ребенку. Она жалела их обоих. Очевидно же, что Хьюз любит Натали, но свою дочь он любит больше. Да даже если бы он и рассказал, легче бы никому не стало. Элоиза ни за что не потерпит в его жизни другую женщину, будь та хоть святая. Дженнифер считала, что Натали просто потрясающая и заслуживает большего. Похоже, Натали тоже так считала.

Дженнифер так и не увидела Хьюза до конца дня. Он ходил по отелю, наверстывая пропущенную неделю, а затем поднялся к себе в апартаменты, запер дверь, повесил на нее табличку «Не беспокоить», упал на кровать и рыдал, пока не заснул.

И для Натали, и для Хьюза это было долгое, жаркое, одинокое лето. Натали взялась за несколько новых оформительских проектов, но ни один из них не доставлял ей такого удовольствия, как работа над люксами в отеле «Вандом». Она согласилась оформить пляжный домик в Саутгемптоне, еще один в Палм-Бич и две квартиры в Нью-Йорке. Все ее новые клиенты были людьми очень приятными, им очень понравилась ее работа, но никогда в жизни Натали не теряла вдохновения, никогда не чувствовала себя такой подавленной, как в эти три летних месяца.

Она каждый день силком заставляла себя тащиться на работу, а в первые несколько недель после того, как оставила Хьюза, чувствовала себя физически больной. Все это уже случалось с ней раньше, и она знала, что обходного пути не существует, придется это пережить. Она искренне любила его, и утрата оказалась слишком мучительной.

Все ее три ассистента беспокоились за нее, а она свалила на них почти всю работу. Натали просто не могла ни на чем сосредоточиться. Но в конце концов она все же вновь погрузилась в работу и нашла в ней утешение. Она дважды слетала в Палм-Бич на встречу с клиентом и архитектором проекта, а пока отсутствовала, ей позвонил новый клиент, желавший, чтобы она занялась интерьером его огромного дома в Гринвиче. Бизнес процветал, но Натали по-прежнему чувствовала себя ужасно.

К сентябрю она так и не вышла из депрессии, но привыкла к ней и много работала. Проталкивала себя сквозь дни и мучилась бессонницей ночами. Она все время думала о Хьюзе, но ей нечего было ему сказать, а после того как он получил ее письмо, он и звонить ей перестал. Натали пыталась преодолеть свое чувство к нему, но не знала, сколько времени у нее на это уйдет. Каждый день тянулся, как целая жизнь, а месяц — как столетие.

Ко Дню труда ей казалось, что она вот уже три месяца бредет под водой, положив цементный блок себе на голову. Никогда в жизни Натали не впадала в такую депрессию, даже тогда, когда мужчина, с которым она жила, сбежал с ее лучшей подругой. Хьюз оказался для нее слишком большой утратой, и она чувствовала, что он так и не дал ей ни единого шанса. В ответ на письмо он прислал ей короткую записку, в которой говорилось, что он очень сильно ее любит и просит прощения. Он признавал, что не совершил единственно верного поступка, но говорил, что в сложившихся обстоятельствах боялся это сделать. И снова признавался ей в любви и желал ей всего самого лучшего.

Хьюз понимал, что Натали была права, оборвав их отношения, но тем летом чувствовал себя так же ужасно, как и она. Чтобы слегка притупить боль, он постоянно работал, не давая себе ни минутки отдыха. Те, кто видел его, когда от него ушла жена, утверждали, что даже тогда он не выглядел так ужасно.

Никто толком не знал, что произошло, но внезапное исчезновение Натали бросалось в глаза. Многие решили, что она просто завершила свою работу, и сожалели, что она исчезла из их жизни. Ее присутствие озаряло все, как солнышко. Эта милая женщина нравилась буквально всем, но тяжелее всех приходилось Хьюзу.

Он начал совершать долгие прогулки по парку и каждый вечер работал за полночь. Он то и дело терял самообладание, что прежде случалось с ним крайне редко, и ни от кого не терпел расхлябанности. Служащие изо всех сил старались не попадаться ему под руку и надеялись, что он скоро снова станет самим собой. Дженнифер пыталась не раздражать его, но даже на нее он несколько раз наорал, что было уж и вовсе из ряда вон. В сентябре он все еще выглядел ужасно, и Дженнифер начала за него по-настоящему волноваться. Она не решалась упоминать при нем имя Натали. Вернувшись из Парижа, он велел оплатить ее последний счет, что она тут же исполнила, и, насколько Дженнифер знала, с тех пор все отношения между ними прервались.