Даниэла Стил - Отель «Вандом»

Но как далеко она готова зайти, чтобы подтвердить сказанное? Что, если он на долгие годы потеряет ее? И со стороны Натали нечестно рассчитывать, что он пойдет на такой риск, когда Элоиза живет за три тысячи миль от него и он видится с ней так редко. Хьюз уговаривал себя, что Натали ничего не понимает, потому что у нее нет детей, но в глубине души он знал, что это он ведет себя нечестно по отношению к ней, и ненавидел себя за это. А теперь, похоже, Натали тоже его возненавидела. Она оборвала всякую связь с ним и даже не отвечала на сообщения, где он униженно просил прощения и говорил о своей неумирающей любви к ней. До тех пор пока он будет держать их отношения в секрете, она не поверит ни единому его слову и не захочет иметь с ним дела. Хьюз лишь надеялся, что к его возвращению она успокоится.

Он все равно постарался хорошо провести время с Элоизой в Париже, но времени было мало, и все прошло слишком напряженно. Элоиза пыталась привести в порядок найденную небольшую квартирку, и Хьюз за один день помог обставить ее мебелью из «ИКЕА». Элоиза с Франсуа нервничали из-за стажировки, дергались и постоянно ругались. Кроме того, в Париже началась всеобщая транспортная забастовка, что означало — никаких автобусов, никакого метро, ни такси, ни поездов, и даже аэропорт закрылся. Город превратился в кошмар из личных автомобилей и велосипедов, на которых люди пытались добраться до работы.

Несмотря на все это, «Ритц» оставался таким же приятным, как всегда. Хьюз несколько раз пригласил детей на обед, и тогда они не ссорились. Тем не менее ему слишком мало удалось пробыть с дочерью наедине, а во время обратной дороги на него вновь обрушились все тревоги по поводу Натали. Да, время было опять совершенно неподходящим для того, чтобы рассказать про нее Элоизе. Дочь слишком нервничала из-за своей работы в «Георге V» и обязательно отреагировала бы плохо. Было почти облегчением уехать за день до того, как она приступала к стажировке. Элоиза пообещала позвонить и рассказать, как все прошло, а Хьюз пожелал им обоим удачи.

Странное это было ощущение — оставить дочь с Франсуа. Элоиза уверенно шагала в самостоятельную жизнь, но не освободила отца, чтобы и он мог начать свою. Хьюз думал, что обе его женщины неразумны, и когда садился в самолет до Нью-Йорка, чувствовал себя измученным. Да еще самолет оказался переполненным до отказа людьми, чьи рейсы отменили во время забастовки. А последним ударом стало то, что багаж Хьюза не прибыл с этим самолетом.

Его встретили на машине, и он поехал в отель, радуясь возвращению. Поездка оказалась не из легких. Он снова попытался позвонить Натали из машины, но, как и всю предыдущую неделю, попал на голосовую почту. Он позвонил в ее офис, но там сказали, что ее нет на месте. Ее не было нигде, и где бы она ни находилась, в любом случае она не хотела с ним разговаривать. Добравшись до отеля, Хьюз выяснил почему. Дженнифер протянула ему письмо и сказала, что его оставила Натали неделю назад. На нем стояла пометка «личное», поэтому Дженнифер его распечатывать не стала, а конверт показался ей слишком толстым. Хьюз вошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь, чтобы прочитать письмо спокойно. Он едва перекинулся с Дженнифер парой слов. Только успел сказать, что его багаж потерялся, и попросил консьержа позвонить в авиакомпанию и отыскать чемоданы.

В письме говорилось все то, чего он не хотел слышать. Что она страстно любит его, всем своим существом, и была бы рада провести с ним остаток жизни, но она женщина честная, а не какой-то грязный секрет, который следует скрывать от девятнадцатилетней девушки. Если он любит ее недостаточно, чтобы рассказать о ней дочери после семи месяцев близких отношений, значит, в его жизни места ей нет. Она не позволит ему больше унижать себя, скрывая ее существование и отрицая их близкие отношения. Натали писала, что сочувствует его проблеме и его страхам по поводу дочери, но если шестнадцать лет, полностью посвященных ей, чего-нибудь стоят, то дочь должна простить ему практически все — и, уж конечно, тот факт, что он полюбил женщину, отвечающую ему взаимностью и готовую по-доброму относиться и к дочери. В конце письма Натали говорила, что желает ему всего хорошего, но все кончено, так что она просит его больше ей не звонить. Подписалась она просто: «Я люблю тебя. Натали».

Вот все и кончилось, раз и навсегда.

Хьюз сидел за столом и чувствовал себя так, словно у него в кабинете взорвалась бомба. Он понимал, что заслужил это, но вовсе не хотел, чтобы так получилось. И еще он знал, что исправить все может одна-единственная вещь — его готовность все рассказать Элоизе, а этого он сделать не мог. Не в ближайшие шесть месяцев. А может быть, Натали права. Может быть, не сумеет и потом. Отсутствие мужества ужасало его, но действительность такова, что отношения с дочерью для него важнее, чем отношения с Натали, и они оба это знают. Если он ее уважает, то может сделать только одно — отпустить ее и принять ее решение. Да, он ее любит, но, как едко заметила Натали в своем письме, недостаточно. Недостаточно, чтобы уважать ее и относиться к ней правильно. И да, Хьюз с ней согласен, она заслуживает лучшего. Она вовсе не грязный маленький секрет, а женщина, которая заслуживает всего, чего хочет. Он просто не может дать ей это. Со слезами на глазах Хьюз сложил письмо, сунул его в конверт и запер в ящике стола. Спрятал лицо в ладонях и просидел так несколько минут, а потом встал и с мрачным видом вышел из кабинета.