Даниэла Стил - Отель «Вандом»

— Очень! — Он крепче прижал ее к себе. — Но я скучал по тебе.

А невозможность поговорить о Натали сделала эту тоску еще мучительнее, и сейчас Хьюз хотел только одного — обнимать ее, целовать, ласкать, заняться с ней любовью, загладить свою вину за то, чего не сделал, хотя и пообещал. Он просто изголодался по ней, поэтому вывесил табличку «Не беспокоить», запер дверь на цепочку и увлек Натали в спальню. Они в мгновение ока сбросили всю одежду — Натали точно так же изголодалась по нему. Она всю неделю беспокоилась о том, что будет, и теперь ей было все равно. Она только хотела снова быть с ним, и плевать, знает об этом его дочь или нет. И пока они любили друг друга, значение имела только одна их любовь, а все остальное исчезло, а когда все кончилось, Натали простила его за то, что он ничего не сказал Элоизе. Они лежали, тяжело дыша, и Хьюз улыбнулся ей и снова привлек в свои объятия. Сейчас он любил ее еще сильнее, если такое было возможно.

В течение следующих двух месяцев жизнь казалась совершенно нормальной. Брат Натали Джеймс с женой приезжали в город, они с Хьюзом пригласили их на обед, и мужчины прекрасно поладили. Джеймс счел Хьюза отличным человеком, идеально подходящим его сестре. Они весь вечер разговаривали о бизнесе, а Натали с невесткой болтали о детях и о судебных делах, над которыми та работала.

Бизнес Натали шел в гору, но она по-прежнему сама делала кое-что для Хьюза в отеле. В некотором смысле казалось, что у него и вовсе нет дочери, потому что та так и не вошла в ее жизнь, и Натали не представляла, случится ли это когда-нибудь или нет. Она перестала волноваться, получится ли у нее подружиться с Элоизой — та была отдельной частью жизни Хьюза, и свои отношения они строили без нее. Отношения казались надежными и прочными, и жизни их чудесно переплетались. Они пока не могли съехаться, потому что Хьюз жил в отеле, а Элоиза возвращалась домой в декабре. Но во всем прочем жизнь шла прекрасно, и соединявшие их узы крепли с каждым днем.

Хьюз, как всегда, был очень занят в отеле и с удовольствием рассказывал о нем Натали. Как женщина умная и заинтересованная, она всегда могла дать ему полезный совет. На День памяти они отправились в Хэмптонс на весь уик-энд, и во время обеда в ресторане «Ник и Тони» Натали сказала что-то о выставке в Музее современного искусства, которую хотела бы посетить, а Хьюз сообщил, что на следующей неделе летит в Париж.

— По делу? — Она удивилась. Он упомянул об этом впервые, и Натали решила, что идея пришла ему в голову внезапно, раз он не рассказал раньше.

— Нет, повидаться с Элоизой. Первого июня у нее начинается стажировка в «Георге V». Я обещал, что приеду до того, как она начнет работать.

Натали минутку помолчала, затем кивнула. Время от времени ей приходилось вспоминать, что у Хьюза имеется целый пласт жизни, который она с ним разделить не может. Это ранило ее чувства, но она старалась об этом не думать. Казалось, что он прячет где-то жену, а сама она всего лишь его любовница, женщина, которую он любит и с которой от жены скрывается. Она бы тоже с удовольствием полетела с ним в Париж и время бы сумела выкроить, но вот возможности такой у нее не было, во всяком случае, до тех пор, пока Хьюз не сообщит о них дочери, а он об этом больше даже не заикался. Они просто выбрали путь наименьшего сопротивления и получали удовольствие от того, что имеют.

— Все это немного странно, — произнесла Натали, но не стала спрашивать, намерен ли он на этот раз все рассказать дочери. Она не сомневалась, что Хьюз опять найдет какой-нибудь предлог, скажет, что это ее ужасно расстроит и что рисковать он не может. А она не хотела лишний раз испытывать разочарование, точно зная, что так и случится. — Я бы тоже с удовольствием побывала в Париже.

— Может быть, на следующий год, — промямлил Хьюз, чувствуя себя подлецом.

Иногда Натали задумывалась, не собирается ли он порвать с ней в декабре, когда вернется Элоиза, и просто боится ей об этом сказать. Это все чаще напоминало ей тянувшиеся восемь лет отношений с мужчиной, не желавшим брать на себя никаких обязательств. Хьюз вроде бы от обязательств не отказывался, но до тех пор, пока он ничего не сказал Элоизе, все это было пустым звуком. Натали стала в его жизни фантомом, иллюзией. Вроде бы он любил ее, но настоящей была только Элоиза.

— А что будет, когда в декабре она вернется? — печально спросила Натали.

— Мне придется все ей рассказать.