Сара Болл - Девять месяцев

Когда наконец все разошлись, Мэгги стала приводить в порядок зал и накрывать стол для ужина. Потом она ушла готовиться, а я поднялась наверх, чтобы ненадолго прилечь. Мы будем замечательными хозяйками, прошептала я мечтательно, поглаживая живот. Только на минутку, чтобы подзарядить батарейки, сказала я сама себе, взбивая диванные подушки и с удовольствием укладываясь на них.

Я проснулась оттого, что Мэгги нежно трясла меня за плечо.

— А? — пробормотала я, стараясь открыть глаза.

Наконец я разглядела ее лицо. Черные кудряшки и большие красные губы.

— Холли, уже четверть девятого, мы все собрались! Ты проспала все это время?

— Вот черт, — простонала я, садясь на диване и свешивая ноги.

Я посмотрела на свою одежду. На мне все еще была мешковатая рабочая юбка и безразмерная футболка, в которой я готовила, а мои волосы пахли едой. — Боже, я ведь даже не приняла душ.

Мэгги весело смотрела на меня.

— Не волнуйся, мы все внизу. Тамсин и Чарли еще не приехали. Я принесу вино и поставлю пирог в печку. А ты отправляйся в душ, освежись и спускайся к нам.

— Ты — ангел, — прошептала я с благодарностью и направилась в ванную.

Через полчаса я была готова. Я слышала, как мои друзья смеются внизу, и мне не терпелось к ним присоединиться.

Когда я спустилась, они произнесли тост и подняли бокалы. Чарли протянул мне маленький бокал белого вина, и я сделала жадный глоток. Тамсин поцеловала меня в щеку и подарила красивый букет.

— Я поставлю его в воду, — сказала Элис, вставая за вазой.

— Садись, — Саймон подвинул мне стул и усадил рядом с собой.

— У меня все под контролем, — крикнула Мэгги, выглянув из кухни с полотенцем на плече. — Основное блюдо будет готово через пятнадцать минут, а сейчас я принесу свежие булочки.

Все налетели на выпечку и стали передавать друг другу масло.

Когда Мэгги вернулась за стол, я еще раз поблагодарила ее за помощь.

— Честно, Холли, мне совсем не сложно. Пока ты собиралась, мы все решили, что ты слишком много работаешь. Тебе нужно передохнуть. И уж точно не суетиться вокруг нас. Уверена, ты со смертного одра вскочишь, чтобы накормить нас на собственных поминках.

— Да, — вмешалась Тамсин, — тебе нужно беречь силы, они тебе пригодятся, когда родится ребенок.

— Но мне нравится обслуживать людей, — кротко запротестовала я, пытаясь подняться и разлить всем вина, но Ной взял бутылку из моих рук.

— Сиди, Холли, они правы. Сегодня вечером мы будем тебя обслуживать. — Он пошел к стойке за штопором.

Я заметила, что Чарли с Тамсин сидят вместе и болтают о близнецах.

— И чем ты занимаешься? — спросила она у него.

И Чарли рассказал ей, что сейчас проходит полицейскую подготовку. Ее глаза заблестели, она была заинтригована.

— И ты скоро уезжаешь, да, Чарли? — вмешалась я.

— Да, — ответил он озадаченно. — Но не навсегда. Это только на три месяца, потом я буду заканчивать подготовку на улице Манверс.

— Ого! Значит, ты будешь моим участковым, — улыбнулась Тамсин, подвигаясь поближе к нему. Она накручивала на палец прядку своих белокурых волос и поглядывала на Чарли из-под опущенных ресниц.

— Все для вашей безопасности, мэм, — сказал он басом, изображая полицейского.

— О, мой герой, — захихикала она, делая очередной глоток вина.

Я подумала — не была ли она уже несколько пьяна?

Мэгги принесла огромный греческий пирог с салатом.

— Ого, выглядит очень вкусно, — сказал Ной, и все его поддержали.

— Но это Холли приготовила, а не я. Она приготовила всю еду, — поправила их Мэгги.

Все начали хвалить меня, пока Мэгги раскладывала еду по тарелкам. Несколько раз я вскакивала было, чтобы помочь, но каждый раз меня усаживали обратно.

И тут я почувствовала небольшой спазм в животе. Я немного ослабила пояс на платье, но это не помогло.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Холли? — спросила Элис, заметив, что я притихла.

— Да, все в порядке, просто ребенок толкается, — ответила я, не имея ни малейшего желания испортить всем приятный вечер.

Когда все относили на кухню тарелки, Тамсин шепнула мне:

— Ты знаешь, что Маркус с Фионой возвращаются на следующей неделе?

Я почувствовала, как сердце упало, а голова закружилась. Вот оно. Конец притворству. Мне придется сказать им и принять удар. Они расскажут Тому, и он, возможно, решит остаться за границей, чтобы не взваливать на себя новые обязанности.

Боль в животе усиливалась, и мне становилось все труднее скрывать ее.