Сара Болл - Девять месяцев

Именно в этот момент дверь распахнулась и в кабинет вошел парень с перевязанной рукой. Он столкнулся нос к носу с Максин, изображающей, как она вводит два пальца во влагалище. Он смутился и начал извиняться, пряча глаза.

— Все в порядке, дорогуша, — сказала Максин парню. — Я просто демонстрировала женщинам свою промежность. Это моя работа. Можешь остаться, если хочешь, уверена, что ты не откроешь здесь для себя ничего нового. Я не стану спускать трусы.

Испуганный молодой человек в спешке бежал, ударясь больным локтем о дверной косяк.

— Вот так, мы от него избавились, — засмеялась Максин и продолжила объяснения. — Итак, выполняем все вместе. Раз, два, три, сжимайте! — сказал она, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Можно было услышать, как булавка упала в коридоре. Максин обвела нас взглядом. — Не забывайте дышать. Не ограничивайте себя в кислороде. Пятнадцать женщин разом выдохнули с облегчением.

— Есть другой способ проверить силу ваших мышц — привлечь для этого вашего партнера, если вы понимаете, что я имею в виду, — продолжала она, пока мы, согнув ноги в коленях, сжимали и разжимали мышцы. — Просто напрягите мышцы и спросите, что он почувствовал. Если он стал выглядеть как яблочный огрызок, немного расслабьте мышцы.

Некоторые женщины нервно рассмеялись.

— Похоже, я вас немного смутила, подруги, — сказала Максин, чувствуя, что ее последнее замечание вызвало у некоторых неловкость. — Существуют гораздо более неприятные вещи, уверяю вас. Это правда, что говорят: оставьте вашу гордость за дверями в родильный зал. А я бы не стала подбирать ее и на пути обратно. После рождения двух детей я навсегда перестала смущаться. Я могу скинуть трусы посреди улицы, даже не потупившись!

Почему-то я с легкостью поверила ей.

Весь следующий час мы занимались упражнениями на расслабление. Они особенно понравились всей группе, и, когда занятия закончились, Максин собрала свои бумаги и на цыпочках вышла из кабинета. Мы все лежали с закрытыми глазами на полу на матах и диванных подушках в специальных позах, нацеленных на максимальное расслабление и комфорт. Максин попросила нас представить себе места, где нам было хорошо. В другой раз я представила бы себе огромный магазин одежды с вывеской «скидки на все» и снежную бурю, перекрывшую все въезды и выезды из магазина, чтобы спокойно посвятить себя покупкам. Большего счастья в жизни не бывает! Но в данный момент, когда живот напоминает барабан, такие мечты теряют все свое очарование. Вместо этого я представила мое любимое местечко в городе — бережок рядом с мостом Палтни, покрытый травкой, раннее утро и Тома, лениво растянувшегося рядом, с травинкой во рту; моя голова лежит у него на груди… Я почти услышала его запах, шелест листвы и журчание воды.

Боже, как я хочу в туалет.

Я села, собираясь уходить, и заметила, что большинства женщин уже нет в комнате, включая Харли. Некоторые ритмично дышали, может даже заснули. Я поспешила в коридор.

Когда наконец я добралась через пробки до дома, я была окончательно вымотана.

Мэгги уже закрыла кафе и ушла домой. На столе я нашла записку о том, что ей пришлось уйти на примерку платья к свадьбе, бедняжка! Также она сообщала, что позвонит мне, чтобы узнать, как прошли занятия.

Я посчитала выручку, заперла кассу и стала с трудом подниматься по узкой лестнице.

Я бросилась на кровать не раздеваясь, свернулась калачиком под одеялом и продолжила свое упражнение на расслабление, представляя, как я лежу на берегу, на травке, в тепле и радости, и рядом Том.

В пятницу был день рождения Тома.

Я думала о нем весь день, бегая между залом и кухней, а Мэгги с Шелли принимали заказы у посетителей. Сегодня я не могла вести дружеские беседы. Я слушала жалобы Мэгги на ужасное свадебное платье ее матери и ее собственный наряд, но мои мысли были далеко, с Томом. Где он сейчас, кто празднует вместе с ним? Тамсин слышала от Маркуса, что Том начал трехмесячное путешествие по Индии. Я представила, как он попивает пивко на каком-нибудь пляже в Гоа, и позавидовала его незабываемому времяпровождению, в то время как я здесь вкалываю и привыкаю к новым обязанностям, вызванным моим нынешним положением. Я знала, что не имею права злиться на него, так как сама решила держать его в неведении, но дни шли, и я все с большим нетерпением ждала его звонка. Я подумала, что если он испытывает ко мне какие-нибудь чувства, он вскоре должен позвонить мне. Если он не позвонит и не напишет, то, вероятно, у наших отношений нет будущего. Моя надежда начинала таять.