Сара Болл - Девять месяцев

Энди было всего лишь пятнадцать лет; в прошлый раз, когда мы виделись, ему было тринадцать. Он сильно изменился. В последнюю встречу, на похоронах бабушки Тома, он еще выглядел совсем мальчиком, ниже меня ростом, одетый заботливой мамой в практичные шерстяные вещи. Сейчас он, сутулясь, смотрел на меня сверху вниз. У него ломался голос и с обычных низких тонов вдруг срывался на фальцет, после чего Энди начинал притворно прочищать горло. Тогда, на поминках, он был очень веселым (смерть бабушки не была неожиданной, и поминки больше напоминали вечеринку, чем грустное прощание). Они резвились с Томом в саду, загадывали друг другу загадки, обсуждали компьютерные игры и новые серии конструкторов «Лего». Сейчас же простой разговор со мной вгонял его в краску.

— Как Том? — спросил он. — Не видел его с похорон бабушки Дейзи. Он сейчас в своей кругосветке? — Он затянулся, задержал дыхание и медленно выпустил дым. Беременной женщине точно не следовало бы вдыхать это. Хотя, если бы я была учительницей, мне пришлось бы вдыхать табачный дым во время перемен в учительской. Да ладно, сказала я себе с несвойственным легкомыслием. Это даже и не табачный дым. Я только один раз в жизни пробовала косяк, когда мне было столько же лет, сколько ему. Но это странное чувство, когда голова становится поролоновой, я не спутаю ни с каким другим. Побоявшись, что мой ребенок может надышаться дымом, я виновато отодвинулась.

— Том уехал в ноябре. Уверена, что он прекрасно проводит время. И если ты спросишь меня, скучаю ли я по нему, я ударю тебя по голове, мне до смерти надоели эти вопросы.

Энди в очередной раз глубоко затянулся.

— Да, это круто, я сделаю то же самое, когда вырасту. Счастливый он парень, этот Том! У него есть все: упакованная семья, клевая квартира и готовое дело, в которое он может вписаться, как только захочет. Спорю, что дядя Маркус скоро отвалит на покой и передаст дела Тому, и все у него будет в шоколаде. У него есть даже сексуальная подружка! — Он взглянул на меня, но тут же залился краской, смутившись от собственных слов. — Еще только спортивная машина, и у него будет все, о чем мечтает любой парень. Спорю, ты будешь ждать его, как Элиза, — заметил он со знанием дела.

Я понятия не имела, кто такая Элиза, но звучало здорово, и я пробормотала: «Возможно». Мое сердце переполнилось гордостью за Тома и за то, что меня считал сексуальной пятнадцатилетний подросток. Мне казалось, что для парней его возраста девушки, которым за двадцать пять, представляются глубокими старухами.

Я улыбнулась ему, немного флиртуя. Он кивнул в подтверждение своих слов и добавил:

— Ну да, тебе достался супер-парень. Послушай, обещай, что посидишь здесь, пока я сбегаю отлить, и присмотришь за этим, — сказал он, протягивая мне косяк. — Можешь докурить, если хочешь, — добавил он, подмигнув, и убежал в туалет. Я осторожно взяла сигарету и постаралась держать ее так, чтобы дым не попадал на меня.

— Холли, что ты, черт возьми, делаешь! — крикнул Саймон, появившись возле лестницы. Он выхватил окурок из моей руки и бросил в окно. — Иногда ты меня просто поражаешь!

— Это не моя, — ответила я, оглядываясь в поисках Энди. Но его не было видно. Саймон смотрел на меня серьезно, не слушая моих оправданий.

— Я везде тебя ищу. Элис объявилась. Она в саду.

На нее было жалко смотреть. У Элис всегда была светлая кожа, но сейчас она казалась мертвенно-бледной. Она сидела сгорбившись на скамейке в саду, ее светлые волосы свисали на лицо. На плечи была накинута куртка Саймона, так как на ней было все то же короткое синее платье, в котором она была на вчерашней вечеринке. Косметика растеклась по лицу. Черные ручейки засохшей туши перемешались с розовыми следами от помады, размазанной по щекам. Она выглядела как одна из жертв жуткой катастрофы, которых показывают по телевизору, — выживших, в то время как все близкие погибли на их глазах. У меня защемило сердце.

— Бедная, — я обняла ее за плечи. — Я так беспокоилась за тебя, что с тобой было?

— Прости, — всхлипнула она, уткнувшись в носовой платок Саймона, — прости, что я так убежала. Тебе вредно волноваться, особенно из-за меня. Просто я не могла это вынести. Не могла вынести взгляды всех этих людей, смотрящих на меня с жалостью. Это было ужасно. — Она заплакала сильнее. — Я уверена, все знали, что Оливер изменяет мне с ней. Все знали, но боялись сказать. Он выставил меня полной идиоткой.

— Нет, Элис, это не так, — вмешалась я.