Сара Болл - Девять месяцев

Я крутила плечами, стараясь поправить лифчик, размышляя о том, что бюстгальтеры фирмы «Вондербра» не очень подходят для разбухшей груди беременной женщины. Однажды с восторгом обнаружив, что эти лифчики превосходно сидят на груди даже такого небольшого размера как мой (34В), я накупила их полдюжины и ни разу об этом не пожалела. Но сейчас моя грудь раздулась и болела. Я задумалась, не стоит ли мне купить что-то более практичное и рекомендуемое врачами, например лифчик из воздухопроницаемого брезента с лямками, напоминающими ремни безопасности. В любом случае, зачем расстраиваться, ведь все равно мои шансы вновь почувствовать себя сексуально привлекательной равны нулю?

Я тяжело вздохнула и сделала глоток колы. Большую часть вечера я провела, ерзая на стуле и рассматривая веселящихся, раскрасневшихся от алкоголя и флирта гостей, суетящихся вокруг.

Но хотя я была далеко не так беззаботна, как многие из выпивших гостей, я ощущала определенные преимущества трезвой головы и уверенной походки. Было в этом какое-то самодовольное удовлетворение — полностью контролировать себя, когда остальные уже не в состоянии. Своим видом я старалась показать, что мне не нужно напиваться, чтобы получать удовольствие от вечера. Я строила из себя загадочную женщину, которая выше всей этой банальности. Кого я пыталась обмануть!

Ко мне подбежала возбужденная Мэгги:

— Ну же, подруга, сейчас Новый год, улыбнись!

Я с завистью посмотрела на нее. Она выглядела превосходно. В этом узком платье ее фигура напоминала песочные часы. Каштановая грива ниспадала по спине, она была похожа на секс-богиню, если такая существовала. Она обняла меня за плечи, как это делают только пьяные друзья.

— Смотри, какой сексуальный, — прошептала она, указывая на мужчину, достающего пиво из холодильника. — Вообще-то он компьютерщик, но с такой задницей, как спелый персик, я готова проигнорировать этот недостаток.

— Я думала, ты сейчас с Ноем?

Она со скучающим видом закатила глаза:

— Это было увлечение на одну ночь. Думаю, я готова к новому повороту событий.

— Я все слышала, вертихвостка ты этакая, — к нам приближалась Элис. Она подошла к столу и приготовила себе коктейль. — Вообще-то, когда я помогала Оливеру сегодня украшать дом, я перекинулась парой слов с Ноем. — Она подняла бровь, ожидая, что кто-нибудь спросит ее, о чем они разговаривали. Мэгги зевнула, не отрывая глаз от компьютерщика. Элис не выдержала и продолжила: — Ты ему очень нравишься. Он сказал, что если бы не боялся тебя, то пригласил бы на ужин, хотя ему кажется, что ты не интересуешься ужинами.

— Он совершенно прав, — сказала Мэгги, но, видя неодобрительное выражение моего лица, добавила: — Не понимаю, что плохого в том, что я хочу быть одна. Я еще молода. Мне слишком нравится мой теперешний образ жизни, чтобы взваливать на себя ношу серьезных отношений. Мне не нужен мужчина на всю жизнь. Не хочу всей этой дурацкой семейной жизни и фигни с детьми. Без обид, Хол, — добавила она быстро. — Честно говоря, я хотела бы уметь мечтать о всех этих вещах, но боюсь, что это не для меня.

— Но, по крайней мере, ты можешь быть честной с Ноем, — сказала я, все еще думая о ее реплике про детей. Как она посмела!

Мэг ухмыльнулась:

— Послушайте, мужчины веками ужасно обращались с женщинами. Они гуляли направо и налево, оправдывая себя инстинктами и бредом об охотниках-добытчиках. Не понимаю, почему я не могу взять реванш от лица всех униженных женщин. Что поделать, если я дитя сексуальной революции, женщина нового тысячелетия?

— Судя по разговорам, ты никакая не женщина нового тысячелетия, ты — мужчина далеко за пятьдесят. В тебе нет ничего современного; много лет до тебя женщины рассуждали точно так же. Не понимаю, как под маской постмодернистских убеждений можно обращаться с людьми как с дерьмом. Слабое оправдание примитивной шлюхи. И пол тут ни при чем. Ты кончишь так же, как и твоя мать, пытаясь доказать собственную привлекательность, гуляя со всеми мужиками подряд, так по-настоящему и не узнав ни одного из них. — Едва начав свою речь, я засомневалась, что поступаю правильно, но уже не могла остановиться: слова, как костяшки домино, сами ложились одно на другое.

Пока я говорила, Элис и Мэгги, разинув рты, смотрели на меня — как подростки, впервые увидевшие стриптиз. Потом Мэг выбрала худший вариант — она ничего не ответила. Лишь посмотрела на меня несколько секунд — но мне хватило, чтобы увидеть ее боль, — потом взяла свой бокал и ушла.