Барбара Фритти - Тайное желание

— Если он будет играть, я хочу быть там с ним. Я и маму пригласила, — сообщила Кэрол.

— Ты с ума сошла?

— Если честно, я чувствую себя на удивление здоровой душевно и физически.

— Дуешься из-за Кристел? — предположил Блейк. — Я же сказал, что между нами ничего нет.

Кэрол глубоко вздохнула:

— Блейк, я не идиотка. Не знаю, есть у тебя интрижка или ты только о ней подумываешь, но вчера вечером ты переступил грань.

— Она флиртовала со мной, я ответил. Поду-маешь. Ее отец собирается спонсировать мою избирательную кампанию.

— Так ты продаешься ей?

— У меня нет никакой интрижки, — отрезал Блейк. — Хочешь — верь, хочешь — нет, мне все равно.

Однако Кэрол решила прояснить все до конца:

— А почему тебе все равно? Почему тебе безразлично, что я чувствую, что я думаю?

Блейк устало вздохнул:

— Кэрол, у тебя предменструальный синдром? Или ты просто злишься, что тебе уже сорок?

— Дело не в моих гормонах и не в моем возрасте… ну, может, отчасти в возрасте. Но я точно не хочу прожить следующее десятилетие так, как прожила предыдущее.

— Ты о чем это? Мы прекрасно живем.

— Мы почти не прикасаемся друг к другу. Сколько месяцев мы не занимались любовью?

— Мы были заняты. Послушай, мы потрясающая команда. Перед нами расстилается безграничное будущее. Придет день, и мы будем жить в губернаторском особняке, может быть, даже в Белом доме. На этом мы должны сосредоточиться. Ты прекрасно это понимаешь, потому что всегда видишь цель так же ясно, как я.

В его глазах сверкало честолюбие, которое она когда-то разделяла и которое ее возбуждало. Но честолюбивые мечты ее больше не пьянили. Она внезапно протрезвела… в сорок лет. И она не хотела тратить остаток своей жизни на погоню за иллюзиями.

— Блейк, я хочу благополучия, но не за счет наших детей. Я хочу проводить с ними больше времени.

— Они уже подростки. Практически взрослые. — Блейк мрачно посмотрел на нее: — Слушай, я понимаю, у тебя кризис среднего возраста, но я обеспечиваю тебя всем, что ты когда-либо хотела, а ты просто проявляешь неблагодарность.

— Ты много мне дал, — признала Кэрол. — Однако сейчас я хочу семью и любовь, я хочу теснее общаться с детьми. Я больше не могу отдавать тебе себя на сто пятьдесят процентов. Я должна сосредоточиться на детях, на маме и на себе.

— Ты не могла бы уточнить конкретнее? Ты хочешь развестись?

Ее ошеломил и сам вопрос, и резкость тона, коим он был задан.

— Не знаю.

— Тебе это дорого обойдется.

— Это угроза?

— Это факт. Если ты подашь на развод, мне придется долго восстанавливать свою репутацию.

Кэрол изумленно покачала головой:

— Ты хоть сам понимаешь, как равнодушно и жестоко это звучит?

— А ты понимаешь, как глупо отказываться от прекрасной жизни ради твоей матери?

— Дело не только в моей маме, — возразила Кэрол. — Дело в наших детях.

— У них все замечательно.

— Ты их почти не видишь.

— Я их обеспечиваю… и тебя, кстати, тоже. Как бы ты жила без меня? Ты не работаешь уже двадцать лет. Ты не приспособлена ни к чему, кроме как быть моей женой. Без меня ты закончишь так же, как твоя мать. Этого ты хочешь?

Еще вчера подобные слова повергли бы Кэрол в ужас, но за прошедшую ночь она как-то незаметно вновь обрела силу воли. Только, пожалуй, накал разговора не мешало бы снизить.

— Блейк, я не прошу тебя отказаться от своих целей, просто чуточку перестройся… ради меня, ради детей… и ради себя. Избиратели с гораздо бо́льшим удовольствием голосуют за примерных отцов и верных супругов.

Блейк прищурился:

— Теперь ты угрожаешь мне?

— Как ты и сказал, это просто факт.

Общение на протяжении двадцати лет с сильными мирами сего не прошло даром. Кэрол освоила парочку трюков. Правда, пока она еще не понимала, как исправить совершенные в браке ошибки, но преисполнилась решимости хотя бы попытаться, если не для себя, то для своих детей. Софи и Майклу нужна не только мать, но и отец.

— Я не могу перенести ленч. Вечером Дансмуиры улетают в Нью-Йорк. — Блейк вздохнул: — Ладно, поезжай на матч. Я скажу им, что тебе нездоровится.

— Можешь просто сказать им, что я должна быть с детьми, — холодно произнесла Кэрол.

— Поскольку раньше тебя материнский долг не волновал, вряд ли они мне поверят.

Кэрол не дрогнула под язвительным взглядом мужа:

— Я понимаю, что тебе такая перемена во мне кажется слишком стремительной, но это зрело давно и вот вырвалось наружу. Я не была счастлива, Блейк. И я не была хорошей матерью. Вчерашняя встреча с мамой мне об этом напомнила.