Э.В. Каннингем - Сильвия

— Восемь долларов.

— Тряпье. Получше-то ничего нет?

Сильвия сказала, что найдется.

— Сегодня в самом лучшем приходи. Да не забудь в ванне поваляться. Чтоб была, как настоящая леди, когда сюда придешь, мне эти шлюхи дешевые без надобности. Только, сама понимаешь, чтоб и выглядела, как леди, и понятно было, зачем ты тут. Ну, леди, которой потрахаться захотелось.

— И сколько из этих ста долларов мне?

— Пятьдесят. Все честно — пополам.

— Мало.

— Мало? Ах ты, леди Годива какая нашлась. Ты вообще-то кто на самом деле, не забыла еще?

— А я говорю: мало. Шестьдесят.

— Что ты говоришь, сестренка, мне без разницы. Или пополам, или всего хорошего.

— Хорошо, — вздохнула Сильвия. — Пополам, так пополам. Когда выплата?

— Для начала в конце недели за все сразу рассчитаемся. Приходи в воскресенье, денежки твои тебя ждать будут. А теперь послушай-ка. Мы тебе и клиента уже подобрали, бразильца одного, миллионера. Только он тупой какой-то, по-английски ни бум-бум. Я ему вчера такую девочку подобрал — блондинка, высокая, все от таких балдеют, а этот хоть бы что. Ему подавай шатенку и чтобы на его языке разговаривать умела.

— Они не по-испански говорят, бразильцы эти. По-португальски.

— Чего? — так и вскинулся он. — Эй, Чарли, что за дела, в Бразилии не по-испански говорят разве?

— По-португальски.

— А, чтоб тебя, раньше не мог сказать?

— А ты меня спрашивал?

— Ну и кретин! Все латинцы сплошь кретины. Еще спрашивать я должен! Так как, сестричка, ты по-португальски сможешь?

— Попробую, — сказала Сильвия. — Наверно, смогу. Да он и по-испански должен понимать, не сомневаюсь.

— Ну и отлично. Тогда ступай, переоденься, себя в порядок приведи, а к девяти я тебя жду.

Мне не надо было объяснять, что Сильвия при этом чувствовала, я вообще уже очень многое про нее понял, и когда мне рассказали такие вот эпизоды из ее жизни, я сразу представлял себе ту исхудалую девчонку, которая когда-то в Питсбурге прибилась к Ирме Олански. Когда мальчик и девочка растут вместе с раннего детства, у них чаще всего во взрослой жизни ничего не выходит, но я-то по отношению к Сильвии был в совершенно другой ситуации, и пусть никогда я ее не видел, ее дыхание, ее образ оставались со мной постоянно — и днем, и ночью. Они стали частью меня самого. В тот день, когда я слушал рассказ Джейн Филлипс про случившееся давным-давно, я переживал все, точно это происходит со мной и сейчас, и ясно перед собой видел каждую подробность, — в тот день, к вечеру, я зашел в бар на Мэдисон-авеню, заказал пива. Полицейский все так же маячил неподалеку — уж не тот ли самый? — а Лоло Бубновый король по-прежнему сидел у себя в закуточке, что-то подсчитывал и заносил в толстую книгу, надо думать, подбивал итог: сколько всего принес ему за месяц взимаемый им пятидесятипроцентный налог на заработки тех, кто у него служил. Не знаю, может, Сильвия и сумела каким-то образом навсегда об этом позабыть, зато передо мной все сейчас проходило будто наяву.

Сильвия все сделала, как ей было сказано. Вот еще ее особенная черта: столько жестокости проявила к ней жизнь, такое вызывала у нее яростное сопротивление, но и таланту отрешиться от всего тоже ее научила. Думаю, скажи ей кто-нибудь, что жить осталось только один день, она и это приняла бы молча, без протеста. Сражалась она тогда, когда был смысл сражаться, а уж если на что пошла, внутреннее сопротивление находила бесполезным, — с Лоло был как раз такой случай. Она ведь все понимала: в каком положении оказывается и на каких условиях.

В баре она появилась без нескольких минут девять. На ней было черное платье джерси, подчеркивающее фигуру и оттенявшее ее красоту, — чудесное платье; нетрудно вообразить, какое сильное впечатление должна она была произвести на того бразильца. Звали его Антон Фугильо Перес, он был крупным экспортером кофе, а в Рио-де-Жанейро ему принадлежал чуть не целый квартал — миллионы и миллионы долларов, если перевести в ценные бумаги, ведь это был самый центр города. Среднего роста, крепко сбитый человек, обладавший чудовищной силой, и очень волосатый — руки, грудь сплошь в шерсти.

Он стал усиленно приглашать Сильвию отужинать с ним, и она согласилась сопровождать его в «Чемборд», где принесли целую гору всего, на пятерых хватило бы, а она почти и не притронулась. Потом перекочевали в бар «Хариун», о котором он был наслышан, и миллионер выпил три бокала мятного ликера со льдом — очень любил этот напиток, стал ее звать еще и в «Маленький клуб», тоже исключительно модное местечко среди тех, с кем бразилец в основном общался, только Сильвия уже очень устала эмоционально и физически, надо было, не откладывая, приступать к главному, иначе у нее просто не останется сил. И они поехали к ней домой.