Э.В. Каннингем - Сильвия

В тот день, почти через год после их знакомства, девочка сидела в библиотеке до самого закрытия. Потом помогла прибрать на столах, расставить по местам книги. Мисс Олански ей не раз говорила, что напрасно она это делает, есть уборщики на зарплате, а Сильвия в ответ: «Какая же это работа, мне приятно с книгами возиться, читать заглавия и потом на место ставить. Можно я и дальше буду?» Мисс Олански сказала: «Конечно, можно, спасибо за помощь».

Когда мисс Олански вышла из библиотеки, Сильвия стояла у входа и попросила разрешения ее проводить. Был январь, уже стемнело.

— Тебе же, наверное, домой надо? — спросила мисс Олански.

— Нет.

— Тебя что, не ждут?

— Никто не ждет. — На ней был только легонький резиновый дождевик поверх платья.

— Тебе не холодно?

— Не холодно. — А ей было явно холодно. Так и поежилась, говоря, что ей не холодно. — А вы где живете, мисс Олански?

— Отсюда несколько кварталов. Я домой пешком хожу, Сильвия.

Они вместе двинулись к дому, где была квартирка мисс Олански. Старый дом, его чуть подновили и перепланировали, так что получилось четыре квартиры. Та, где жила мисс Олански, состояла из комнаты, служившей спальней, гостиной и столовой одновременно, а также чуланчика-кухни и ванной, где был только душ. Обставила свое жилище мисс Олански очень просто: несколько стульев из клена, диван-кровать, сосновый стол, которые она сама зачищала и полировала, да еще раковина со шкафчиком, заменявшим и гардероб, и буфет. На окнах накрахмаленные кисейные занавески да еще обувной шкаф, выкрашенный в ярко-желтую краску и покрытый бумагой с переводными картинками — так часто декорируют мебель живущие в Пенсильвании потомки голландцев. В комиссионке мисс Олански купила несколько старых металлических подсвечников — не антиквариат, конечно, но все же — и вытертый ковер, на котором, правда, все еще ясно был виден огненный петушиный гребень. Две противоположные стены были белые, на двух других мисс Олански дрожащей от волнения рукой нанесла орнамент лимонного цвета. Малярными работами занималась тоже она сама, и комната сохранила следы заботы, влюбленности, восторга, с каким она украшала собственное обиталище, первое за всю ее жизнь.

Дойдя до дома, Сильвия помялась и принялась прощаться, но смотрела при этом так, что мисс Олански оставалось лишь пригласить ее к себе:

— Заходи, согреешься немного, Сильвия.

— Большое спасибо, мисс Олански.

— Ну и чудесно.

Когда вошли в квартиру и мисс Олански включила свет — у нее висели лампы в деревенском стиле, из белого стекла, — Сильвия долго оглядывала все вокруг с нескрываемым восторгом.

— Ой, как у вас красиво, мисс Олански! Просто замечательно! В жизни не видела, чтобы так красиво все было сделано!

Тут мисс Олански впервые ясно себе представила, в каком же убожестве, видимо, живет Сильвия. Ее восторг был беспредельно искренним. Высокая, худая темноволосая девочка, справившись со своей застенчивостью, внимательно осматривала предмет за предметом, без конца повторяя про себя с восхищением: «В жизни не видела, чтобы так красиво все было сделано!» — видно было, что она изумлена до крайности. Рассказывая мне про этот вечер много лет спустя, Ирма старалась передать, до чего искренне это говорилось; безо всякой лести или расчета, чувствовалось, что у этой полуголодной девчонки с заусенцами на ногтях, перемазанными руками и жирным пятном на воротнике было врожденное чувство красоты.

Поддавшись душевному порыву, мисс Олански пригласила девочку вместе поужинать, но Сильвия только помотала головой, сказав, что есть не может. «Так у вас тут тепло, так красиво», — только и повторяла она.

— Ну, садись же, милая, чувствуй себя как дома. На кухне почти ничего нет, риса немножко со вчера осталось, ну ничего, сейчас откроем банку тунца, сыр натрем, и все в духовку — минуточку, сейчас мы что-то вкусненькое приготовим.

— А что это такое — духовка?

— Ну, такая штука, в ней готовить легче. Особенно когда по-быстрому надо что-нибудь испечь или потушить, кладешь вот сюда, включаешь, и все. Поняла?

— Откуда вы столько всего знаете, мисс Олански?

— Поживешь, сама научишься, Сильвия. Что-то у других подсмотришь, что-то из книг узнаешь, я ведь много читала, и когда в школе была, и потом, когда училась на библиотекаря.

— А школа у вас какая-то особенная была, мисс Олански?

— Вроде колледжа, Сильвия, аттестат, конечно, не такой, как в колледже дают, но учат там хорошо, специальные предметы есть.