Анна Диллон - Измена

Только значительно позже Кейти поняла, что таким образом отец не давал никому забывать их семейную историю, хотя сам этого и не осознавал.

Прошли годы, и она до сих пор может без особого труда найти каждую из этих могил. Но ее дети не найдут, где похоронены их бабушка и дедушка. Они совсем не знакомы с семейной историей Кейти и еще меньше — с фамильной историей Роберта.

На похоронах своей матери Кейти стояла и смотрела, как черный полированный гроб медленно опускается в землю, после чего в этот же день сделала приписку к своему завещанию: инструкцию на случай собственной смерти. Там было указано, чтобы ее кремировали, а прах развеяли в море. Кейти совсем не хотелось, чтобы ее зарыли в землю, а на голову поставили каменную плиту.

Часы на воротах пробили одиннадцать раз, и Кейти машинально сверилась со своими наручными часами. Ей можно было бы подождать еще несколько минут.

На кладбище было очень много людей, а у ворот сидела женщина и продавала цветы — рождественские букеты и те ярко-красные цветы, которые всегда появлялись только в декабре. Кейти подумала, что это пуансеттии, но совсем не была в этом уверена.

Она оглянулась и посмотрела на заднее сиденье, на котором лежал маленький букетик. Внезапно он показался Кейти слишком скромным для могилы ее родителей, и она решила купить венок.

Кейти не была на могиле родителей уже полгода. Она могла придумать для себя очень много оправданий, однако на самом деле у нее просто не было желания сюда идти. Кейти не хотелось помнить мертвых отца и мать в деревянных гробах, знать, что они разлагаются под землей. Для нее они по-прежнему оставались живыми. Кейти часто вспоминала фразу, которую вычитала в какой-то книге в детстве: «Ничто никогда на самом деле не умирает. Все это остается очень живым — в нашей памяти».

Кроме любви. Любовь может умереть.

Кейти не хотела думать об этом сейчас. Она открыла свою сумочку, вытащила оттуда две фотокарточки и, держа их в руке, смотрела на нечеткие изображения. Отец и мать. Фотография отца была очень старой, потрепанной по краям, пожелтевшей от времени, а карточка матери по-прежнему оставалась новой.

Маргарет Чайлдс умерла полтора года назад. Не было никакой причины, никакой болезни. Она просто легла спать и больше не проснулась. Джимми, отец Кейти, умер семнадцать лет назад, спустя год после того, как дочь вышла замуж за Роберта. Джимми всю жизнь был курильщиком, и третий сердечный приступ наконец доконал его.

Неожиданный стук в окно заставил Кейти подскочить. Она открыла дверцу.

— Господи Иисусе, ты меня едва не убила!

— Хорошо. Ты как раз в нужном месте!

Лучезарно улыбаясь, Шейла Чайлдс, младшая сестра Кейти, наклонилась в автомобиль и поцеловала ее, наполнив салон холодным воздухом и немного горьковатым запахом духов с ароматом цитрусовых. Увидев, что Кейти рассматривает фотокарточки родителей, она посерьезнела и взяла фото отца из рук сестры.

— А я как раз о нем думала. Не могла найти фотографию. — Шейла вернула карточку Кейти.

Кейти убрала фотографии в сумочку и вышла из автомобиля.

— Я тоже о нем много думаю, — сказал она.

Кейти открыла дверцу и забрала с заднего сиденья маленький букетик.

Обе сестры взялись за руки и пошли по дороге. Они совсем не были похожи друг на друга: Шейла Чайлдс была выше Кейти по крайней мере на три дюйма и тоньше в костях. Кроме того, в зависимости от времени года цвет волос у нее менялся. Однако в последнее время Шейла решила вернуться к естественному цвету — темно-рыжий с золотистыми прядями, который еще больше подчеркивал безупречную красоту ее лица.

На Кейти были ее элегантное черное кожаное пальто, черные брюки и черные ботинки, а на Шейле — короткое кремовое пальто и сапожки на невозможно высоких каблуках.

Они почти прошли за ворота, когда Кейти вспомнила, что не купила венок, как собиралась. Но сейчас это для нее не имело особого значения.

Найдя нужную дорожку, они пошли по ней. Воздух был совершенно прозрачен, и хотя зимнее солнце почти не давало тепла, оно причудливым образом осветило потрескавшиеся плиты и старые деревья, так что они стали казаться какими-то искусственными.

Две женщины шли в тишине, поворачивая направо и вниз, в самый центр старого кладбища. Малиновка прыгнула на тропинку перед ними, затем, увидев людей, взлетела. Шейла, повернув голову, долго наблюдала за ее полетом.

— Здесь все такое мирное, — сказала она. — Мне тут так нравится.