Даниэла Стил - До конца времен

Телефонный звонок из монастырской больницы раздался в четыре часа утра – всего через пару часов после ухода Гретхен. Звонила дежурная сиделка, которая сообщила, что роды начались. Дженни давно обещала быть с Люси в этот важный момент, поэтому не мешкая она вскочила с дивана, на который в конце концов прилегла, и схватила ключи от машины. Когда она уже выбегала на улицу, в ее ушах отчетливо зазвучал голос Билла. «Я здесь, с тобой, – говорил он. – Все будет хорошо, Дженни».

При этих словах на Дженни снизошел странный покой. Она накинула легкую куртку, потому что снаружи накрапывал дождик, и через минуту уже сидела за рулем своего желтого «Шевроле». По телефону сиделка сказала, что ребенок «идет быстро», а до монастыря было минут сорок езды, поэтому Дженни рванула машину с места и понеслась по шоссе на довольно приличной скорости. Ее ждали несколько крутых поворотов, но старый пикап отлично держал дорогу – его даже не заносило, хотя Дженни почти не снижала скорость на виражах. Вот она одолела перевал и стала спускаться к монастырю. Еще один поворот – и он покажется впереди. Уже замелькали предупреждающие знаки, когда Дженни почувствовала, что рядом кто-то есть. Повернув голову, она даже не особенно удивилась, увидев на соседнем сиденье Билла. Он смотрел на нее и улыбался такой знакомой и родной улыбкой.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Дженни и тоже улыбнулась.

– Я же говорил, что никогда не покину тебя, – ответил он, и Дженни кивнула. Она очень хорошо помнила, как он повторял ей именно эти слова.

Дженни все еще улыбалась Биллу, когда на последнем повороте «шевроле» вышел из-под контроля, закрутился на мокром шоссе и вылетел на встречную полосу. В лицо Дженни ударил яркий свет мощных фар – какая-то машина неслась прямо на нее. Она еще успела повернуться к Биллу, ожидая, что он что-то скажет, но он сидел совершенно спокойно и молчал – только поднял руку и ласково сжал ее пальцы, лежащие на руле.

Мгновение спустя многотонный грузовик, мчащийся на огромной скорости, подмял желтый «Шевроле» под себя. Заскрежетало железо, брызнули во все стороны осколки стекол, взметнулся вверх столб огня… а Билл и Дженни не спеша пошли от места катастрофы прочь.

Мэгги позвонили из больницы через пять минут после того, как роковое сообщение из монастыря получила Дженни. Узнав, что ее дочь отвезли в родильную палату, Мэгги торопливо оделась и схватила сумочку. Ее возня разбудила Фрэнка Фергюссона, который недовольно посмотрел на нее и проворчал:

– Что случилось? Куда это ты собралась среди ночи? Где-нибудь пожар? – Накануне он опять напился, и взгляд его был мутным, а голос звучал раздраженно и зло.

– Люси рожает, – тихо ответила Мэгги, вопросительно глядя на мужа, но чуда не произошло.

– Ну и пусть рожает. Не желаю об этом слышать, и ты забудь. Тоже мне, проблема! Отдать ублюдка в приют – и дело с концом, – фыркнул он.

Фрэнк вел себя так, словно рождение человека – это пустяк, о котором не стоит и беспокоиться и о котором можно легко забыть. Собственный внук был для него досадной помехой, которая могла осложнить ему жизнь и от которой он готов был с легкостью избавиться, и Мэгги невольно спросила себя, что, если Фрэнк точно так же относится и к ней? Впрочем, сейчас ей было не до выяснения отношений, поэтому она только покачала головой и, ничего не сказав, вышла из дома. Садясь в машину, Мэгги на мгновение задумалась, не заехать ли ей за Дженни, но потом решила, что та, наверное, уже в пути. А как же иначе? Ведь в больнице знали, кто будет приемной матерью, и должны известить ее в первую очередь. И как хорошо, что Дженни не изменила своего решения усыновить ребенка, несмотря на смерть Билла! Так у нее будет по крайней мере, что-то, ради чего стоит жить. Потом Мэгги стала молиться о дочери – о том, чтобы Люси благополучно разрешилась от бремени. Даже для зрелых женщин первые роды были нелегким испытанием и с психологической, и с физиологической точки зрения, что же говорить о четырнадцатилетней девочке, в особенности если роды окажутся непростыми? А что осложнения не исключены, Мэгги знала с самого начала. Ей самой роды дались очень тяжело, а главное – она оказалась совершенно не готова к той разрывающей чрево боли, которую ей довелось пережить, хотя тогда Мэгги была на десять лет старше, чем ее дочь теперь, и считалась вполне взрослой женщиной.

Нет, как ни суди, а родовые муки можно вытерпеть, только если твердо знаешь, на что идешь. И ради чего. У Люси не было этого знания; ребенка она рожала только оттого, что так получилось, а значит, была совершенно не готова к тому, что ждало ее в ближайшие минуты или часы. И Мэгги оставалось лишь уповать на милость Господа и молить Его, чтобы все закончилось быстро и как можно менее болезненно.