Даниэла Стил - До конца времен

Сами похороны Дженни почти не запомнила, да и, наверное, к лучшему. Остаток дня тоже прошел как в бреду – размытые фигуры, с трудом узнаваемые лица, неразборчиво произнесенные слова. Вечером Дженни буквально валилась с ног, и Гретхен уложила ее в постель. Родные Билла прямо с кладбища уехали в Джексон-хоул. Они все-таки попрощались с ней, но довольно формально, и Дженни уверилась, что никогда больше их не увидит. Только Том задержался, чтобы поговорить с ней более тепло; он дружески пожал Дженни руку и обещал время от времени ее навещать. Элен хотела остаться с ней хотя бы на неделю, но Дженни уговорила мать уехать как можно раньше – она хотела побыть со своим горем наедине. Сначала Элен колебалась, но возражать не стала, к тому же Гретхен обещала ей позаботиться о Дженни. Пожалуй, из всех, кто окружал Дженни, именно она лучше других понимала, что творится в душе подруги. Билл не просто вошел в жизнь Дженни, он стал частью ее существа чуть не в тот самый день, когда они впервые встретились, и поэтому сейчас она никого не хотела видеть рядом с собой, не исключая и матери. Гретхен тоже пришлось бы удалиться, но она старалась держаться как можно незаметнее и поменьше говорить, хотя постоянно была рядом, готовая в любой момент прийти на помощь.

В первый день после похорон Дженни оправилась настолько, что решила проведать Люси. Та очень беспокоилась – она не видела приемную мать своего будущего ребенка почти неделю. За это время немного похолодало, опасность внезапных селей вроде того, что отнял жизнь у Билла, практически сошла на нет, и короткая дорога через перевал снова открылась, так что до монастыря Дженни добралась без проблем и сравнительно быстро. Выглядела она, однако, не лучшим образом, поэтому, едва увидев ее ввалившиеся щеки, серое лицо и глубоко запавшие, покрасневшие глаза, Люси не выдержала и заплакала. Ее испуганно-жалобные всхлипывания помогли Дженни окончательно прийти в себя. Крепко обняв девочку, она гладила ее по голове и старалась успокоить. «Все будет хорошо, Люси. Все будет хорошо…» – повторяла Дженни и в конце концов сама почти поверила в то, что говорила. Ей действительно казалось, что с появлением ребенка жизнь более или менее наладится, благо ждать оставалось совсем недолго. Врачи ожидали родов со дня на день, и, глядя на раздутый живот юной матери, в это легко можно было поверить. Люси, однако, по-прежнему боялась родов. Теперь она плакала почти постоянно, и Дженни еще раз пообещала, что, когда настанет срок, и она, и Мэгги приедут в монастырь и будут рядом.

Когда Дженни вернулась домой, к ней неожиданно зашли Тимми с сестрой. Они принесли огромный букет полевых цветов, а Эми, стесняясь, сунула ей в ладонь несколько плотно слипшихся тянучек. Потом появилась Гретхен. Она приготовила горячий обед, но Дженни так ни к чему и не прикоснулась. Вечером обе женщины снова допоздна сидели на веранде и смотрели на звезды, и, хотя Дженни ничего не говорила, у Гретхен появилось отчетливое ощущение, будто ее подруга надеется увидеть высоко в небесах Билла, который дожидается ее в раю. Подобное поведение Гретхен не удивляло и не пугало: сама она давно решила, что у этих двоих – одна общая душа и ничего прекрасней быть не может… Вот только как Дженни будет жить без Билла? Впрочем, никакого выбора у нее не оставалось.

Было уже далеко за полночь, когда Гретхен наконец отправилась домой. На этом настояла Дженни. Она уверяла, что с ней ничего не случится («Что со мной может случиться теперь?»), и добавляла, что Гретхен тоже нужно отдохнуть, что мужу и детям она нужна не меньше, чем ей, и подруга в конце концов сдалась, пообещав, что снова придет завтра.

– Ну, как она? – спросил Эдди Маркус, когда Гретхен добралась до дома.

– Трудно сказать, – задумчиво ответила Гретхен и тяжело вздохнула. – Выглядит она так, будто умерла вместе с ним. Даже не знаю, что с ней теперь будет!..

Гретхен дошла даже до того, что тайком позвонила Азайе, чтобы посоветоваться насчет Дженни. Помощница считала, что самым лучшим для нее было бы вернуться в Нью-Йорк, чтобы снова с головой уйти в знакомую работу. Наверное, полагала она, это поможет Дженни хотя бы немного забыться, но Гретхен такая идея не слишком понравилась. Здесь, в Вайоминге, Дженни была счастлива, и возвращаться к прежней жизни она вряд ли захочет. Сама Гретхен думала, что Дженни предпочла бы остаться в Мьюзе, но здесь имелась одна проблема. Как только община наймет нового священника, Дженни придется освободить дом при церкви – и куда ей тогда деваться? Правда, на это тоже могло потребоваться время, и достаточно большое, так что в ближайшие полгода или даже больше она могла оставаться на прежнем месте. Немаловажное обстоятельство, поскольку Дженни со дня на день ждала рождения ребенка, которого она решила усыновить и уже считала своим.