Даниэла Стил - До конца времен

Засыпала Дженни с мыслями о двух своих показах, которые завершали Неделю моды и о которых должны были написать в прессе уже завтра. Она не сомневалась, что отзывы будут благоприятные, но ей хотелось убедиться в этом собственными глазами… Завтра… Это будет завтра, а сейчас – спать!..

Билл не слышал, как Дженни открывала дверь, он даже не пошевелился, когда она легла рядом и по обыкновению обняла его за плечи. Но когда около четырех утра Дженни вдруг громко застонала, он сразу проснулся и открыл глаза. Сначала Билл решил, что ей снится кошмар, и, ласково погладив ее по спине, собирался заснуть снова, но тут Дженни издала еще один громкий, мучительный стон. Это был протяжный, исполненный боли и страдания звук, в котором Билл с ужасом разобрал свое имя. Казалось, Дженни задыхается, и он легонько потряс ее за плечо, чтобы выяснить, в чем дело.

– Билл… Бо-ольно!.. Помоги! Я не могу пошевелиться!

Она снова застонала – протяжно, жутко, – и Билл мигом проснулся. Приподнявшись на локте, он включил свет. Дженни лежала, свернувшись калачиком, спиной к нему, и прижимала руки к животу. Казалось, все ее мышцы свело судорогой, и он постарался аккуратно развернуть ее лицом к себе, однако стоило ему дотронуться до нее, как Дженни громко закричала от боли:

– Билл! О, Билл!!

– Что с тобой, Дженни, дорогая? Скажи хоть что-нибудь! Что у тебя болит?!

Ему наконец удалось перевернуть Дженни на спину, и он увидел, что ее лицо сделалось белее наволочки, а губы казались серыми, как зола. Машинально он откинул одеяло и отшатнулся. Вся простыня была залита кровью. Дженни, продолжавшая прижимать живот руками, тоже была в крови и выглядела как жертва безумного убийцы с топором. На мгновение Биллу показалось, что она умирает, уже умерла, но он справился с подкатившей к горлу паникой и, как мог, взял себя в руки.

– Не бойся, милая, все будет в порядке. Я позабочусь о тебе, – пробормотал он, стараясь ее подбодрить, хотя сам еще не понимал, что именно с ней происходит. Дженни было так больно, что она едва могла говорить внятно, а когда Билл инстинктивно прижал ее к себе, то почувствовал, как все ее тело сотрясают короткие, частые судороги. Это было так непонятно и страшно, что Билл, оставив Дженни в кровати, бросился к телефону. Набрав 911, он вызвал «Скорую». Уверенный голос оператора помог ему немного прийти в себя, и он сказал, что его жена на третьем месяце беременности и что у нее – сильное кровотечение. Бросив короткий взгляд в сторону кровати и увидев кровавые пятна не только на простыне, но и на полу, Билл понял, что ребенка уже не спасти. Речь теперь шла о жизни Дженни. «Ради бога, скорее, иначе она умрет!» – хотелось крикнуть ему в трубку, но он побоялся напугать Дженни еще больше. Впрочем, сейчас она вряд ли его слышала. Ее взгляд на глазах тускнел, веки опускались, как у смертельно уставшего человека, и Билл принялся трясти ее, умоляя не спать, умоляя поговорить с ним, пока они будут ждать «Скорую».

И Дженни услышала его. Она боролась изо всех сил, но вскоре уже не могла держать глаза открытыми. Ее голос превратился в чуть слышный шепот, лицо побледнело еще больше. Кровотечение не останавливалось; теперь и Билл сам был весь в крови, как мясник. Торопливо бросившись в ванную, он схватил несколько полотенец и, наскоро вытерев ими руки и ноги, оделся и вернулся к кровати, чтобы не дать Дженни соскользнуть в опасное забытье. «Скорая помощь» приехала через восемь минут, и санитары сразу приступили к делу. Они поместили Дженни в специальный пневматический костюм-кокон, чтобы остановить или ослабить кровотечение, потом переложили ее на носилки, установили капельницы и вынесли за дверь. Билл бежал следом и запрыгнул в «Скорую» прежде, чем санитары успели ему помешать. Дженни была без сознания, и водитель, трогаясь с места, включил сирену. Сверкая проблесковыми огнями и опасно кренясь на поворотах, «Скорая» неслась сквозь ночной город к больнице «Леннокс-хилл». Там Дженни сразу отвезли в предоперационную и после проверки на перекрестную совместимость сделали переливание крови. Потом ее отправили в операционную, а Билл остался в приемном покое. Какой-то врач сунул ему под нос планшетку с бланком согласия на оперативное вмешательство, которое он машинально подписал.

– С ней все будет в порядке? – запинаясь, пробормотал Билл, возвращая врачу документы, но тот только покачал головой.

Он так долго не отвечал, что у Билла похолодело груди.

– Она ведь не умрет, нет? – со страхом спросил он.