Даниэла Стил - До конца времен

– Я вовсе не думаю, что это не так, – добавила Дженни. – Просто я очень благодарна судьбе за то, что мы вместе сейчас, – подчеркнула она последнее слово. – Ведь если подумать, это очень, очень много. Куда больше, чем мы заслуживаем.

Ей действительно хватало того, что у нее было, и она не стремилась к чему-то еще. Прожить жизнь с Биллом, всегда быть с ним рядом и никогда не расставаться – вот и все, чего она хотела. А теперь, когда у них будет ребенок, ее жизнь и вовсе стала полнее, чем когда-либо.

На шоссе Билл и Дженни остановили такси и отправились в ближайший поселок, чтобы перекусить. Разговаривали они мало – после того, что сказал ей Билл, Дженни была задумчива и молчалива. Она не знала, прав он или нет, но, по крайней мере, поразмыслить над его теорией стоило.

– Однажды я рассказал о своих взглядах моему брату, – с улыбкой сказал Билл, когда они уже сидели за столом. – Он решил, что я сошел с ума. Впрочем, мои родные и без того считают, что я спятил. Они хотели бы видеть меня совершенно другим, но я, наверное, никогда не соответствовал стандартам, которые люди, подобные моим родственникам, предъявляют к окружающим. Неудивительно, что они так разочарованы.

Билл говорил правду. Из всех близких ему людей только Дженни принимала его таким, каким он был на самом деле, не пытаясь переделывать или перевоспитывать в соответствии со своими представлениями о том, каким должен быть идеальный муж и респектабельный член общества. Именно поэтому он был так счастлив с нею. Дженни и ребенок, который у них родится, – это была его новая семья, и ничего больше Билл не желал.

И точно так же считала Дженни. Именно о таком муже, как Билл, она всегда мечтала. Он никогда ее не подводил, и она знала – Билл не предаст ее, что бы ни случилось. Особенно ей нравилось, когда он говорил, что будет любить ее до конца времен. Кому-то эти слова могли бы показаться просто красивой фразой, но сама Дженни так не думала. А как можно желать или требовать большего, если кто-то действительно будет любить тебя вечно?

На следующий день после прогулки на яхте Билл и Дженни взяли со стоянки свою машину и отправились в обратный путь. Время у них еще оставалось, поэтому они ехали самой длинной дорогой через – Мэн и Вермонт – и даже побывали в Нью-Гемпшире в гостях у старого приятеля Билла, товарища по колледжу. Узнав о том, что Билл теперь священник, его однокашник пришел в восторг и сказал, что обращение к вере – это, наверное, единственный правильный шаг, который только может совершить человек в нынешнем безумном, разваливающемся мире. Сам приятель Билла был глубоко верующим человеком, к тому же он жил вместе со своей женой и тремя детьми, и они все прекрасно провели время вместе.

В Нью-Йорк Билл и Дженни вернулись отдохнувшими и свежими, но полученного за время отпуска заряда бодрости хватило ненадолго. До начала осенней Недели моды оставался месяц, и для Дженни наступила самая горячая пора. Очень скоро она снова начала работать по восемнадцать часов в сутки, а о своем обещании быть осторожной и беречь себя вспоминала лишь изредка, когда поздним вечером едва доползала до постели. Клиенты, каждый из которых подготовил для показа новую коллекцию, буквально разрывали ее на части, к тому же сказывались неизбежный хаос и неразбериха. Менялись места проведения запланированных мероприятий, пропадали на почте заказанные образцы тканей, пошивочные портили раскроенный по дизайнерским лекалам дорогой материал, примерки срывались, манекенщицы болели, являлись на репетиции пьяными или опаздывали на самолеты, которые должны были доставить их в Нью-Йорк из других городов и стран, серийные образцы оказывались совершенно не похожи на замысел модельера… и все эти проблемы решала Дженни. Она прилагала героические усилия, чтобы угодить каждому из своих клиентов, которые с каждым днем становились истеричнее, и в большинстве случаев ей это удавалось, однако ей приходилось дорого за это платить. К тому моменту, когда началась Неделя моды с ее следующими один за другим показами, всеобщей нервотрепкой и пристальным вниманием прессы, Дженни, несмотря на беременность, потеряла семь фунтов и выглядела изможденной, как узница нацистского концлагеря. Она несколько раз обещала и себе, и Биллу, что, как только главное событие в мире моды будет позади, она сразу возьмет целую неделю отдыха и начнет хорошо питаться, но до этого было еще очень далеко. Пока же ей приходилось носиться по городу, чтобы успеть на все показы, переживать вместе с клиентами, успокаивать нервных манекенщиц и так далее и так далее. И конца этому не было видно.