Даниэла Стил - Конец лета

Она наконец выключила душ и какое-то мгновение стояла, глядя через окно в сад, растираясь ворсистым полотенцем малинового цвета. Этот дом ничем не походил на дом в Кармел. Замок во Франции и коттедж в Кармел. Шелка малинового цвета и удобные шерстяные старые вещи. Она подумала об уютном пледе, который покрывал кровать Бена в загородном доме, когда увидела шелковое покрывало в оборках в одной из комнат этого дома. Все это напоминало контраст между двумя укладами ее жизни. Там — простая, незамысловатая реальность жизни с Беном, с его идеями «демократии», когда они по очереди готовили завтраки и выносили мусор через черный ход во двор, и здесь — извечно пустой блеск ее внешне благополучной жизни с Марком. Она прошлась расческой по волосам, глубоко вздохнув.

В комнате рядом со спальней Марк читал газету, нахмурив брови.

— Ты пойдешь со мной в церковь? — Он взглянул на нее поверх газеты, как только она вышла из ванной; в плотно запахнутом халате она стояла перед гардеробом. Она кивнула и достала черную юбку и свитер. Они оба соблюдали формальный deuil [79] Траур (фр.). , который означал ношение сверху донизу одежды черного цвета, как это все еще принято во Франции. Единственной деталью, которую Дина в отличие от свекрови исключила из своего туалета, были черные чулки.

Дина выглядела до странности некрасиво в траурном наряде, с черными волосами, туго стянутыми в узел на затылке. И снова на лице у нее не было косметики. Ей это было безразлично.

— Ты очень бледна.

— Это по контрасту с одеждой черного цвета.

— Ты уверена? — Он внимательно посмотрел на нее перед тем, как выйти из дома, но она лишь улыбнулась в ответ. Он вел себя так, как если бы боялся, что она умирает, но, возможно, он действительно боялся этого. Они оба так много пережили.

В тишине они подъехали к крохотной деревенской церквушке Святой Изабеллы. Дина бесшумно села на церковную скамью рядом с Марком. Среди прихожан этой маленькой, уютной и приятной церквушки были в основном местные крестьяне и несколько отдыхающих пар из Парижа, подобно им. Она вдруг вспомнила, что лето еще не кончилось, конец августа еще не наступил. В Штатах скоро будут праздновать День Труда, означающий начало осени. За последнюю неделю у нее полностью притупилось чувство времени. Она не могла сосредоточиться на церковной службе. Она думала о Кармел и о Бене, о Марке и затем о Пилар, она вспомнила о длинных загородных прогулках, когда была еще ребенком, и затем уставилась на чей-то затылок впереди нее. В маленькой церкви было душно, а молитва продолжалась бесконечно долго. Под конец она тихо дотронулась до руки Марка. Она начала шептать ему, что ей стало очень душно, но внезапно его лицо поплыло у нее перед глазами, и все вокруг сделалось темным.

— Марк? — Она потянулась к нему, когда он и еще один человек несли ее к машине.

— Тихо, дорогая, не надо разговаривать. — Его лицо было бледным и даже казалось серым от выступившего пота.

— Опустите меня. В самом деле, со мною все в порядке.

— Не надо об этом. — Он поблагодарил того, кто помог ему донести ее до машины, и еще раз уточнил дорогу до ближайшей больницы.

— Что? Не сходи с ума. Я всего лишь потеряла сознание, потому что было слишком жарко.

— Там не было жарко, там было весьма прохладно. И я не буду это обсуждать. — Он захлопнул дверь с ее стороны, а сам уселся за руль.

— Марк, я не поеду в госпиталь. — Она положила руку ему на плечо. Ее глаза умоляюще смотрели на него, но он только покачал головой. Она была очень бледна, даже с налетом какого-то прозрачно-серого оттенка. Он завел машину.

— Меня не интересует, чего ты не будешь делать. — Его лицо было неподвижно. Он не хотел снова ехать в больницу, не хотел снова слышать эти звуки или вдыхать эти больничные запахи, которые проникали повсюду. Никогда… никогда снова. Он почувствовал, как бьется его сердце. А что, если это было серьезно? А что, если она была тяжело больна? Что, если… Он снова взглянул на нее, стараясь спрятать свой страх, но она смотрела в сторону, уставившись на окружавший их пейзаж. Он посмотрел на ее профиль, затем вниз на ее плечи, руки: все было скрыто большим количеством черной материи. Все очень строго и просто. Было что-то символическое во всем, что с ними сейчас происходило, во всем, что они говорили друг другу. Почему они не могли избежать этого? Почему это не были просто выходные дни, проведенные за городом, откуда они вернулись бы отдохнувшими и счастливыми, чтобы встретить Пилар с ее ослепительной улыбкой. Он еще раз посмотрел на Дину и вздохнул. Этот звук заставил Дину оторвать взгляд от дороги.