Даниэла Стил - Конец лета

Он наблюдал за ней, не говоря ни слова, затем в глазах его появилось беспокойство.

— Тебе плохо?

— Нет. Ничего. — Она выпрямилась и пристально посмотрела на него издали. — Я просто очень устала.

— Тогда иди отдохни. Я покажу тебе твою комнату. — Он слегка поддержал ее за локоть, пока не убедился в том, что она твердо стоит на ногах, и повел через длинный коридор на другой конец дома. Они заняли спальню хозяев, великолепную комнату, отделанную шелком кремово-малинового цвета. — Почему бы тебе не прилечь ненадолго, Дина? — Она выглядела совсем неважно. — Я пройдусь.

— А что потом? — Она смотрела на него, сидя на кровати, таким несчастным взглядом. — Что мы будем делать потом? Я так больше не могу, Марк. Я не могу играть в эту игру.

Его подмывало спросить «В какую игру?», чтобы начисто отрицать все. Но он не сказал ни слова, и Дина продолжила, глядя ему прямо в лицо. Расширившиеся зрачки его глаз выдавали в нем явное беспокойство.

— Я хочу знать, что ты чувствуешь, что думаешь, что собираешься делать. Что изменится для меня теперь, кроме того, что у нас уже не будет Пилар. Я хочу знать, будешь ли ты и дальше видеться со своей любовницей. Я хочу знать обо всем, что ты полагаешь неприличным произносить вслух. Скажи мне об этом сейчас, Марк. Мне нужно знать.

Он тихо кивнул и подошел к окну на другой стороне комнаты, глядя на слегка приглаженные гряды холмов.

— Мне нелегко говорить о такого рода вещах.

— Я знаю. — Ее голос было еле слышно. — В течение первых девяти лет нашей совместной жизни я никогда не была уверена в том, что ты любил меня.

— Я всегда любил тебя. — Он говорил, не поворачиваясь, и она видела только его спину. — Я всегда буду любить тебя, Дина.

Она почувствовала, как слезы подступают к глазам.

— Почему? — Она с трудом произнесла слово. — Почему ты любишь меня? Потому что я твоя жена? По привычке? Или потому, что я действительно не безразлична тебе? — Но он не ответил, а только повернул к ней лицо, полное невыразимой боли.

— Неужели снова об этом? Теперь… так быстро после смерти Пилар? — Дрожь пробежала у него по лицу, когда он заговорил о Пилар. — Дина, я, я… просто не могу.

Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты, и она увидела, как он с опущенной головой ходил по парку. При виде этого глаза ее снова наполнились слезами. Последние дни показались ей как бы концом всей ее жизни. В тот момент она даже не вспомнила о Бене. В голове у нее был только Марк.

Он отсутствовал больше часа, а когда вернулся, то увидел, что она спала. Черные круги под глазами придавали ее лицу крайне изможденный вид. Впервые за многие годы на ней не было косметики, и по контрасту с малинового цвета покрывалом ее лицо казалось почти зеленым. Он побродил по коридору, пройдя через зал в кабинет, расположенный за ним. Некоторое время он сидел там, уставившись на телефон. А затем, как если бы в силу необходимости, стал набирать номер.

Она ответила после третьего телефонного звонка.

— Марк Эдуард?

— Oui [77] Да (фр.). . — Он промолчал. — Как ты? — Что, если Дина проснулась? Зачем он ей позвонил?

— Ты звучишь странно. Что-нибудь случилось?

— Нет, нет. Я просто очень устал. Мы оба.

— Это понятно. Вы уже поговорили? — Она была неумолима. Он никогда не знал об этой стороне ее натуры.

— Не совсем. Лишь немного.

— Полагаю, это нелегко. — Он услышал, как она вздохнула.

— Да, это так. — Он замолчал, услышав шаги в зале. — Послушай, я перезвоню тебе.

— Когда?

— Позже. — И добавил: — Я люблю тебя.

— Да, дорогой, я тоже.

Он повесил трубку трясущейся рукой, услышав приближающиеся шаги. Но это был сторож, который пришел посмотреть, все ли у них есть. Убедившись в этом, он ушел, и Марк медленно погрузился в кресло. Так продолжаться не может. Он не сможет сохранить эту головоломную ситуацию навсегда. Ублажать звонками Шантал, успокаивать Дину, носиться между Калифорнией и Францией, скрываться и извиняться, забрасывая их обеих подарками во искупление вины. Дина была права. Это было почти невероятно трудно делать в течение ряда лет. Конечно, тогда Дина не догадывалась об этом, но теперь, когда она знает, все изменилось. От этого ему стало еще хуже. Он закрыл глаза, и в его мыслях сразу же возникла Пилар, его последняя с ней встреча. Они гуляли по пляжу. Она дразнила его, и он смеялся; он взял с нее обещание вести себя осторожно при езде на мотоцикле. И снова она засмеялась… Слезы потекли у него ручьем, и вся комната заполнилась звуками его рыданий. Он даже не слышал, как вошла Дина, ступая мягко как кошка, в одних чулках. Она медленно приблизилась к нему, обняв руками за плечи, сотрясающиеся от рыданий.