Даниэла Стил - Конец лета

— Итак, мой дорогой, вскрой же наконец подарок!

Ее глаза дразняще смотрели на него, и его сердце учащенно забилось. Он открыл пакет. Это были часы для ныряльщиков, которые ему так понравились в то утро, когда он сказал, что забавно было бы приобрести их для поездок на пляж и на Антиб.

— Мой Бог, ты просто сумасшедшая, Шантал!

Часы были дьявольски дороги, но она отмела все его возражения самым естественным образом. Теперь, когда она уже не работала у Диора, она могла себе это позволить. Три года назад она уволилась со своей основной работы и открыла агентство по предоставлению услуг манекенщиц. Она ни за что не согласилась бы жить в квартире, снятой им для нее в Париже, с тем чтобы заниматься там исключительно уходом за собой и ждать его визитов. Она предпочитала не зависеть ни от кого, и менее всего от него. Это его и возмущало, и пугало одновременно. Она в нем не нуждалась, хотя и любила — в этом-то он, по крайней мере, был убежден. Что бы она ни делала в его отсутствие, когда он был в Штатах, она любила его. В этом он был уверен, что подкреплялось и чарующими часами, которые они проводили вместе.

— Тебе они нравятся? — Потягивая «Кампари», она бросала лукавые взгляды на него.

— Я обожаю их. — Он понизил голос. — Но я люблю тебя больше.

— Неужели, милорд? — Она приподняла одну бровь, и он ощутил мгновенное влечение плоти.

— Тебе нужны доказательства?

— Возможно. А что ты предлагаешь? — Она бросила на него жадный взгляд из-под шляпы.

— Я намеревался предложить позавтракать где-нибудь за городом, но, возможно… — Их улыбающиеся глаза встретились.

— Отправимся в номер, дорогой?

— Неплохая мысль. — Он подозвал cameriere [24] Официанта (итал.). и рассчитался.

Она привстала с томным видом и, как бы дразня, прикоснулась к нему на какое-то мгновение, а затем танцующей походкой стала пробираться сквозь заполненное людьми пространство к выходу, время от времени поглядывая на него через плечо. Желание попасть поскорей в свой номер переполняло его. Ему хотелось побыстрее вернуться в отель, и он торопил ее, держа за руку, но она шла размеренно, своим шагом, зная, что Марк Эдуард Дьюрас будет делать все так, как ей того захочется. Он наблюдал за ней с улыбкой. Скоро он будет делать с ней все, что захочет. В объятиях, в постели.

В комнате он начал судорожно расстегивать на ней блузку, но она игриво отмахнулась, заставив его подождать, пока она сама не захочет приоткрыть то, чего он так жаждал. Одной рукой она нежно заигрывала с ним, покусывала за шею, пока наконец он не нашел пуговицу, на которой держалась юбка, скрывавшая слой прозрачных кружев розового цвета. Теперь он почти набросился на блузку. Через мгновение она стояла обнаженной перед ним, и он тихо застонал. Она раздела его, быстро и умело, и оба упали на кровать. С каждым разом их любовный пыл был все горячей. Он утолял свою жажду, оставаясь голодным, мечтая о том, что скоро они соединятся вновь.

Опершись на локоть, со спутанными, но по-прежнему прекрасными волосами, она повернулась на кровати, наблюдая за ним с улыбкой. Потом хрипло прошептала ему на ухо, проводя пальцами по груди и низу живота:

— Я люблю тебя, ты знаешь.

Он посмотрел на нее внимательно, ища ее взгляд.

— Я люблю тебя тоже, Шантал. Слишком люблю. И это так.

Для мужчины типа Марка Эдуарда Дьюраса это было любопытным признанием. Никто из тех, кто знал его, не поверил бы в это. И менее всего Дина.

Шантал улыбнулась и откинулась назад, на мгновение закрыв глаза, в которых отразилась озабоченность.

— С тобой все в порядке?

— Конечно.

— Ты все же говоришь неправду. Я знаю это. Скажи мне серьезно, с тобой все в порядке, Шантал?

На лице у нее появилась на мгновение тревога. Она улыбнулась.

— Я чувствую себя прекрасно.

— Ты приняла нужную дозу инсулина сегодня? — Позабыв мгновенно о своих страстных вожделениях, он был похож на внимательного и заботливого отца.

— Да, я приняла его. Перестань волноваться. Хочешь испытать свои новые часы в ванной?

— Сейчас?

— Почему бы и нет? — Она радостно улыбнулась ему, и на мгновение он испытал чувство умиротворения. — Или у тебя еще что-то на уме?

— У меня всегда что-то на уме. Но ты устала.

— Для тебя я никогда не устаю, mon amour [25] Моя любовь (фр.). .

И он никогда не уставал для нее. Разница в годах исчезала, когда они были в постели. Было уже три часа пополудни, а они все еще не поднимались.

— Ну что ж, мы провели почти половину дня. — Она шаловливо посмотрела на него, и он улыбнулся в ответ.