Даниэла Стил - Конец лета

Внутри у нее все бушевало.

— Как ты осмелился сказать мне об этом! Как посмел! Возможно, я принадлежала тебе раньше, но не сейчас и никогда в будущем. И ребенок никогда не будет принадлежать тебе. Я не позволю сделать тебе с ним то, что ты сделал с Пилар.

Он со злостью посмотрел на нее, стоя на лестнице.

— У тебя нет выбора, моя дорогая, ребенок мой… Мой, потому что я готов принять его, стать его отцом, остаться с тобой, несмотря на все, что ты сделала. Но не забудь, что я все знаю. Ты не лучше, чем я, несмотря на весь твой вид святоши. И помни… — его глаза сузились, и он вновь покачнулся, — именно я усыновлю ребенка, дам ему свое имя. Потому что я хочу его, а не потому, что он мой.

Голос Дины прозвучал намеренно холодно. Она стояла неподвижно, наблюдая за Марком.

— Значит, ребенок не твой, Марк?

Он неуклюже расшаркался перед ней, склонив голову.

— Верно.

— А почему ты так решил?

— Потому что женщина, которую ты так ненавидишь, страдает диабетом, и если бы она забеременела от меня, это могло бы убить ее. Несколько лет назад я подвергся стерилизации. — Он посмотрел на Дину, довольный сделанным признанием. Дина рассеянно прислонилась к спинке кресла.

— Понятно. — В комнате наступила долгая тишина.

— А почему ты сообщаешь мне об этом сейчас?

— Потому что я устал от лжи и от твоего несчастно-трогательного выражения на лице, разыгрываемых тобой чувств, которыми я часто злоупотреблял. Но я не злоупотреблял вами, мадам. Я оказал вам милость. Несмотря на ваше мерзкое поведение, я содержал вас и ребенка. Несмотря на то, что вы изменили мне. И теперь, когда он оставил вас, кроме меня, нет никого, к кому бы вы обратились. Вы моя.

— И мной можно распоряжаться как угодно, не так ли, Марк? — Глаза ее полыхали огнем, но он был слишком пьян, чтобы заметить это.

— Вот именно. А теперь я предлагаю тебе отправиться вместе с моим сыном в кровать, и я поступлю таким же образом. Увидимся утром. — Он с торжествующим видом стал подниматься наверх, не осознав полностью последствий своего признания. Дина обрела долгожданную свободу.

Задняя дверь дома, которая находилась за кухней, была заперта, но у Дины был свой ключ. Она позвонила Ким и попросила ее нанять машину — грузовой фургон. Она объяснит ей все позднее. Она договорилась с бакалейной лавкой, чтобы те прислали ей дюжину ящиков. Необходимые принадлежности для работы в студии легко уместились в трех из них. Ее фотографии и альбомы — в пяти. Все картины были аккуратно сложены внизу у лестницы. Она приготовила шесть чемоданов для личных вещей. Позвонив по телефону Маргарет, Дина попросила о помощи, так как одной ей с этим было не управиться. Она принялась за работу в студии с шести утра, а сейчас было почти девять. Она знала, что Марк уже, по-видимому, шел на работу. После ночного разговора, когда она покинула их спальню, он не последовал за ней в студию. Тишина в доме была невыносимой; развязка наступила при полном молчании. Теперь все ее прошлое сможет разместиться в дюжине ящиков и нескольких чемоданах. Все остальное она оставляла ему. Оно принадлежало ему по праву. Вся мебель привезена из Франции; картины, ковры, столовое серебро, принадлежавшее его матери, тоже было доставлено из Франции. Все, что она с годами собрала в своей студии, — книги по искусству, кисти, краски, безделушки, включавшие ее любимые вещи, были дороги только ей. У нее была одежда и ювелирные украшения, которые она возьмет с собой. Пока она не найдет работу, ей придется их продать. Она заберет все свои картины, которые мало что значили для него, чтобы продать их тоже. За исключением одной, где она вместе с Пилар. Это было ее сокровище, не подлежащее продаже. Остальное останется ему, он один мог претендовать на все это.

Она отперла дверь внизу у лестницы, ведущей в студию, и нерешительными шагами стала пробираться по дому. Что, если он еще не ушел? Если он поджидает ее? Если догадался о ее намерениях в ближайшие часы? Но это все не имело значения. Он не сможет вернуть ее. Он сказал ей все, что ей нужно было знать этой ночью. Ребенок был не его, а Бена. И он знал об этом все это время. Но теперь и это не имело значения. Никакого.

— Маргарет?.. — Она была в затруднении, что сказать.

— Он отправился на работу в половине девятого. — В глазах у Маргарет стояли слезы. — Миссис Дьюрас, вы не… не покидайте нас, не уходите…

Эти слова должны были бы быть произнесены Марком, хотя его слова мало что могли изменить, ибо он проиграл. А убедиться в реальности своих опасений по поводу ее окончательного решения он не мог, так как был слишком пьян. Он, должно быть, решил, что, отоспавшись и позволив ей укрыться в студии, он сможет выпросить у нее прощения. Он купит ей что-нибудь из дорогих ювелирных украшений и сможет солгать ей в очередной раз, и тогда все снова наладится. На сей раз он ошибся. Дина одной рукой обняла Маргарет.