Даниэла Стил - Конец лета

— Я не могу дальше так жить всю оставшуюся жизнь. И я думаю, что у них это началось давно. Я увидела его с ней в Париже… в тот вечер, когда Пилар… Она прилетела вместе с ним из Афин. Вся ирония в том, что, вернувшись домой в сентябре, он поклялся мне, что с этим покончено.

— Ты полагаешь, что у них это серьезно?

— Не знаю. Возможно, это и неважно теперь. Вся беда в том, — она, обернувшись, наконец взглянула на подругу, — что я здесь лишняя. Независимо ни от чего. Я все время одна. У нас нет ничего общего, и даже ребенок не соединит нас. Он отберет его у меня, как это было с Пилар. Почему я должна быть с ним? Из чувства долга или трусости или какого-то глупого представления о верности, которые я пронесла через всю свою жизнь? Ради чего? Ты видела его сегодня вечером? Он выглядел счастливым, Ким. Он выглядел молодым. Со мной он почти не выглядел таким все эти восемнадцать лет. Я вообще не уверена в том, что он был когда-либо таким. Возможно, ему с ней хорошо. Может быть, она сможет дать ему то, чего у меня никогда и не было. Но как бы там ни было, это его забота. С меня достаточно.

— Почему бы тебе не обдумать все. — Ким произнесла это тихим голосом и взглянула на Дину. — Может быть, сейчас не лучшее время. Может, стоит подождать, пока не родится ребенок. Неужели ты хочешь остаться одна в таком положении?

— Ты, видимо, не заметила — я уже давно одна.

Ким согласно кивнула, но ее напугало выражение глаз Дины, в которых она увидела отчаянную решимость, не знакомую ей ранее. В этом было что-то пугающее. Наконец они остановились у ее дома.

— Ты не хочешь, чтобы я зашла? — По крайней мере, они знали, что Марка нет дома. Но Дина отрицательно покачала головой.

— Нет. Я хочу побыть одна. Мне нужно подумать.

— Ты будешь говорить с ним сегодня вечером?

Прежде чем ответить, она посмотрела на Кимберли долгим взглядом, и в этот момент Ким заметила боль, застывшую в ее глазах. Ей действительно было больно. Где-то в глубине души она все еще переживала.

— Возможно, и нет. Сегодня он может не прийти домой.

Оставшись в спальне, Дина начала медленно снимать свое черное платье, разглядывая себя в зеркале. Она по-прежнему была привлекательной и выглядела вполне молодой. Кожа на лице была гладкой и упругой, шея была столь же изящной, как у лебедя, большие глаза смотрели молодо, подбородок не потерял своей формы, грудь все еще упруга. Ее стройным ногам и узким бедрам могли позавидовать молодые. Ничто не выдавало в ней ее возраст, и все же по сравнению с той женщиной она выглядела по меньшей мере лет на десять старше. У подруги Марка была пылкая влюбленность и волнующая притягательность, которой обладают только любовницы. Бороться с этим было невозможно. Хотел ли Марк именно этого? Да и значило ли это что-нибудь? Или в этом было что-то еще? Связано ли это с тем, что она — француженка и у них была одна родина… а может быть, он просто любил ее. Дина думала обо всем этом, натягивая на себя халат. Она хотела задать ему эти вопросы и услышать на них ответы — если он готов ответить, если он когда-либо явится домой. Ей не хотелось ждать его всю ночь, ей хотелось спросить его немедленно, сейчас же, но было ясно, что он со своей подругой отправился повеселиться в какое-либо местечко в городе. Возможно, уже на рассвете он заявится домой, утверждая, что провел всю ночь без сна в бесконечных переговорах. Ей вдруг стало любопытно узнать, сколько раз он обманывал ее и как долго все это продолжалось. Облокотившись на спинку кресла, она лежала с закрытыми глазами при мягком свете лампы. Почему, когда уже не стало Пилар, он не разорвал брачные узы? У него была прекрасная возможность расстаться с ней в Париже, заявив, что их совместная жизнь окончена. Почему же он не сделал этого, а остался с ней? Почему решил продолжить все? И вдруг ее осенило. Из-за ребенка. Вот чего он хотел. Сына.

И тогда она улыбнулась про себя. Это было по-настоящему забавно. Впервые за почти двадцать лет совместной жизни она получила над ним власть. У нее было то, чего он так хотел, — его сын или даже дочь, теперь, когда Пилар уже больше нет. Но Марк хотел ребенка от нее, и это было действительно безумием. Он мог бы иметь ребенка от своей подруги, раз он продолжал встречаться с ней так долго. Но по какой-то причине он не сделал этого, что удивляло ее. И в некотором смысле он был теперь у нее в руках. Она могла либо оставить его, либо остаться с ним. Она могла заставить его заплатить за все. Возможно, принудить его избавиться от подруги. Или, как и он, продолжать притворяться. Он создал видимость того, что покончил со своим романом, хотя это было совсем не так. Вздохнув, она привстала в кресле и открыла глаза. Слишком долгое время она прожила с закрытыми глазами. Бесшумно Дина вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице погруженного в темноту дома. Она добралась до гостиной и, усевшись там в полной темноте, стала смотреть на огни залива. Сколь непривычным будет для нее не увидеть этого совсем, оставить навсегда этот дом — расстаться с ним. Остаться одной, когда нет никого рядом, чтобы позаботиться о ней и о ее будущем ребенке, было так страшно. В будущем будет много и пугающего, и неизведанного, но оно будет чистым. Это станет одиночеством другого рода… без лжи. Так она просидела здесь до рассвета в ожидании его. Она сделала свой выбор.