Даниэла Стил - Конец лета

— Может быть, чашку чая. — Ким, подняв трубку, позвонила на кухню.

— А может быть, потом мы сможем прогуляться. Как ты думаешь?

— А как ты? Оставила свою работу или просто взяла отгул, чтобы сыграть роль психиатра для меня? — Дина улыбнулась одними глазами, покрасневшими от слез.

— Черт возьми, если ты порываешь с галереей, может быть, и мне стоит бросить работу. В этом что-то есть.

— Нет, ты не права. У меня есть оправдание тому, что я сделала.

— Но почему? Я просто не понимаю.

Дина хотела было придумать что-либо, чтобы отделаться от расспросов. Но вместо этого она лишь взглянула на Ким.

— Я не хочу больше видеть Бена.

— Ты с ним порвала совсем?

На время все замерло вокруг, пока они смотрели друг другу в глаза. Дина кивнула.

— Ты собираешься остаться с Марком?

— Я обязана.

Дина вздохнула и принесла поднос, оставленный Маргарет с той стороны двери. Она протянула Ким кофе и принялась за свой чай. Крепко зажмурившись, она сделала осторожный глоток и наконец заговорила:

— У нас с Марком будет ребенок.

— Что? Ты шутишь?

Дина вновь открыла глаза.

— Если бы я могла. Это выяснилось, когда я была во Франции. Я упала в обморок в маленькой деревенской церкви через несколько дней после похорон, и Марк настоял на том, чтобы отвезти меня, в местную больницу. Он полагал, что я страдала от чего-то периодически повторяющегося, мы были оба тогда в состоянии, близком к истерике. Кто в такой ситуации мог предположить подобное? И тогда они обнаружили, что я беременна уже два месяца.

— На сегодня какой у тебя уже срок?

— Ровно три месяца.

— Ты не выглядишь на этот срок. — Все еще не оправившись от потрясения, Ким остановила свой взгляд на ее еще плоском животе, обтянутом джинсами.

— Я знаю, что не выгляжу. Я полагаю, что на этот раз у меня будет небольшой живот; к тому же я столько нервничала, что очень похудела.

— Иисус. А Бен знает? Дина покачала головой.

— Я не могла заставить себя рассказать ему об этом. Я думала… хотела сделать аборт. И я попыталась. Все уже было готово, но, когда меня положили на стол, я просто не смогла. Помня о двух мертвых мальчиках и теперь о Пилар. Я просто не могу, даже несмотря на то, что я совсем не хочу иметь этого ребенка.

— А Марк желает его?

— Он в восторге. Он получит наконец своего сына. Или замену Пилар.

— А ты, Дина? — Голос Ким был мягким до боли.

— Что получаю я? Почти ничего. Я теряю единственного человека, которого по-настоящему люблю. Я обречена на узы замужества, которые, как я поняла, уже давно порваны. У меня будет ребенок, который может и не выжить, а если выживет, то он будет целиком во власти Марка, который воспользуется этим, чтобы настроить его снова против меня, сделав стопроцентным французом. Бог знает, Ким, я уже прошла через все это. Но у меня нет выбора, что я могу сделать?

— Он может принадлежать тебе одной, если ты захочешь его. И Бен может даже захотеть его, если это и не его ребенок.

— Марк никогда не отпустит меня. Он сделает все, что в его силах, чтобы остановить меня. — Хотя эта угроза была весьма туманной, Дина, казалось, была напугана уже своими собственными словами. Ким заметила боль в глазах подруги.

— Но что он может сделать?

— Не знаю. Что-нибудь. Что угодно. У меня такое чувство, что я никогда не смогу выбраться отсюда. Если я попытаюсь сделать что-либо по-своему, он предпримет все усилия, чтобы не допустить этого. И тем самым он разрушает мою веру в себя, убеждая меня в моей неспособности к самостоятельным поступкам.

— Я хочу спросить тебя, Дина, кое о чем. — Ким посмотрела на нее долгим и пристальным взглядом. — Ты рисуешь что-нибудь сейчас?

Дина покачала головой.

— А что толку? Я не могу выставляться. — Она беспомощно чуть заметно пожала плечами.

— Ты не выставлялась почти двадцать лет, но ты все же рисовала. Почему же ты прекратила это теперь?

— Не знаю.

— Тебе запретил Марк? Потому что он думает, что это глупо, принижает и тебя, и твое искусство? — Глаза Ким полыхали огнем.

— Не знаю, может быть… Он умеет сделать так, что все кажется банальным и бессмысленным.

— А Бен?

Голос Дины сделался вдруг очень мягким, в глазах у нее снова появился тот самый свет, который Ким замечала у нее так редко.

— С Беном совсем по-другому.

— Не кажется ли тебе, что Бен мог бы полюбить этого ребенка?

— Я не знаю. — Дина, вспомнив о реальном положении дел, посмотрела на Ким долгим, пристальным взглядом. — Я не могу задать ему этот вопрос. Разве ты не понимаешь, что я уже была беременна от Марка, когда спала с ним все то время? Неужели не ясно, сколь безобразным все это выглядит? — Весь вид Дины говорил о том, как она ненавидела себя в этот момент.